В поисках смысла: из прошлого к настоящему

Малыши, толкая друг друга, наголодавшись за три часа, вприпрыжку подскакивали к толстой Маше с рябым добродушным лицом, стоявшей против окна; она еще издали улыбалась им и откидывала чистый белый холст с круглой корзины, наполненной пухлыми, теплыми, румяными пирожками. Тут же рядом с корзиной стояло огромное блюдо с аккуратно нарезанными ломтями ситного хлеба с котлетами, распространявшими соблазнительный запах. Со всех сторон гимназисточки обступили Машу, требуя завтрак, стараясь перекричать друг друга; множество рук тянулось к ней.

– А мне? Маша, дайте пирожок, а не котлетку.

– Три котлетки дайте мне.

– Завтра копейку донесу, а пока на 4 коп., скорей котлетку.

– Дайте мне один пирожок с рисом, другой с мясом.

Маша едва успевала давать сдачу и требуемое.

Всегда добродушная и ласковая, теперь она, уставая, слегка раздражалась:

– Ах, Господи! Погодите барышни, чай у меня не пять рук! Дам ужо.

Быстро опустела корзина, а на блюде оставались только крошки от ломтиков разобранного хлеба.

Среди учениц были и такие, которые получали так называемые «казенные завтраки». Город, на средства которого существовала гимназия, отпускал начальнице некоторую сумму денег для различных нужд учащихся. Из этой-то суммы беднейшим выдавали на завтрак хлеб с котлеткой или с кружкою молока. К числу таких принадлежала Сусанна Меропьянц, маленькая, худенькая смуглянка с большими печальными черными глазами, с большой черной косой, которая лоснилась на спине, она всегда как-то робко посматривала по сторонам, была молчалива и вообще производила впечатление забитого, несчастного ребенка.

(Продолжение следует.)

МОЦАРТ

В 1759 году в австрийском городе Зальцбурге, на границе Баварии, жил один капельмейстер. Так назывались в то время музыканты, которые сочиняли или по крайней мере составляли музыку для пения в церквах или капеллах, теперь это название носят все управляющие оркестром. У зальцбургского капельмейстера было двое детей: девочка и мальчик. Девочке было уже 8 лет, мальчику только

3 года.

Девочка была мила, кротка, трудолюбива; отец начал учить ее на фортепьяно, и девочка прилежанием своим вполне вознаграждала отца за труды его. Что же касается мальчика, он был совсем другого характера, опрокидывал и ломал все, что только ему попадалось, пачкал стены, разрисовывая на них углем разные фантастические узоры, производил трезвон по стеклам и кастрюлям всевозможных величин и, наигравшись вдоволь, разбивал их.