Вспомним Победу

Мария забежала в клуню,

Туда, хранились, где дрова,

Я полетел за нею пулей,

К щели дверной прильнул тогда.

Сквозь щель увидел я тут Марью,

Но та исчезла среди дров,

Не мог я с любопытством сладить,

И палкою открыл засов.

На стук мой выскочила Марья,

Глаза горели у неё,

И, закричав: «Ах, ты каналья!

Опять ты делаешь свое?!

Сказала, чтоб сидел ты в хате?!

А ну-ка марш, быстрей в избу,

Меня не делай виноватой,

Дождешься, что я отлуплю».

Тут стон раздался за дровами,

Мой взгляд задал немой вопрос,

Не мог я шевелить губами,

А Марья злилась уж всерьез.

Меня, в раз, вытолкала в шею,

(Летел из клуни кувырком),

Здесь Марья действовала смело,

Обиженный побрел я в дом.

Комок обиды сжал тут горло,

Хотелось снова мне реветь,

Я всё же выдержал, достойно,

И стал в дверную щель смотреть.

Меня съедало любопытство,

“Кто в клуне прячется, в дровах?

Вдруг Марья делает бесстыдство?

Скорей всего здесь всё не так”.

К дверной щели прирос, глазея,

А в голове сверлил вопрос:

“Кого же прячет моя Марья?

Кого же Леший нам занёс?”

Из клуни показалась Марья,

(Я оказался на печи),

«Ох, будет мне от Марьи баня!»

Укрылся с головой в тиши.

Зайдя же в хату, Марья села,

На кромку стула, у стола,

Слова молитвы вдруг пропела,

К иконе руки вознося.

Притих я, лёжа на лежанке,

Мой страх, обида, улеглись,

Сейчас лишь ждал всему развязки,

И вдруг услышал я: «Садись!

Садись!– вновь повторила Марья,-

Я знаю, что ты там не спишь,

Война, дружок, вокруг ненастье,

Надеюсь, за шлепок простишь.

Скрывать не буду, не должна я,

Ведь ты узнаешь всё равно,

Бог посылает испытания,

Над всей землёю и страной".

Я сразу сел, напротив Марьи,

Расширив детские глаза,

И счастлив был, что свою тайну,

Поведала мальцу она.

Узнав, кто в клуне, за дровами,

Услышав, Марьин весь рассказ,

Мы с ней надолго замолчали,

Нам не до слов было сейчас.

Меня трясло от речи Марьи,

Я понял то, что рядом фриц,

И слово повторив: «Каналья!

Нам не хватало немца здесь.

Второй год нас те убивают,

Сжигают сёла, города,

От этой саранчи страдает,

Весь мир, горит моя земля».

Я очень зол был здесь на Марью,

Хотел из дома убежать,

«Но вот куда? Вокруг же немцы!»

И сел на Марьину кровать.