Маски благородия

Особенно страстно, раскрасневшись, доказывал свою правоту один студент:

– Как можно этого не замечать? Лютер всем нам открыл глаза. То, что церковь продолжает его преследовать, лишь показывает их страх перед правдой.

– Конечно, я бы тоже всполошился, если бы кто-то вдруг начал считать мои деньги. Коих немало! – усмехнулся другой, хлебнув эля.

– И я ещё раз спрашиваю, профессор: назовите хоть одну причину, почему церковь не должна платить подати? Они такие же люди, как мы. А возгордились так, будто уже вознеслись на небеса, и всё земное им чуждо.

Профессор вздохнул, а затем поднял руку, призывая к тишине. Студенты послушно смолкли и со всем вниманием посмотрели на своего учителя. Адальберт подошёл ближе к собравшимся и прислонил голову к стене.

– Я не стану разводить здесь полемику о греховности церкви, – с усталой досадой в голосе сказал профессор. – Опомнитесь, господа! Такие споры ни к чему не приводят: в них не рождается истина, а только прорастают семена раздора. Карл, я понимаю твой порыв, но и ты следуешь за Лютером слепо.

Повторяешь то, что услышал от кого-то на улице, в университете, дома… Я ведь всегда учил вас другому, – он обвёл сидящих пытливым взглядом. – Я призывал и призываю вас самим тщательно изучать любой вопрос, прежде чем примкнуть к одной из сторон. Вы же будущие юристы, господа. Это основа основ! Тем более в вашем возрасте нужно быть осторожными. Все эти восстания живут такими молодыми, наивными людьми, готовыми на что угодно, лишь бы проявить себя.

Адальберт выпрямился. Рука крепче сжала кружку с элем. Он посмотрел на студентов: на лицах многих тоже мелькнула обида, но все они слишком уважали своего профессора, чтобы возразить ему. Все, кроме Адальберта.

– И что же Вы предлагаете? Как добиться перемен? Сидеть и ждать, пока всё решат за нас?

Все повернулись к дерзкому графу. Профессор покачал головой.

– Могу я узнать имя человека, с которым веду беседу?

– Адальберт фон Веллен, – Адальберт кротко поклонился. Спокойный тон собеседника быстро потушил разгоравшееся негодование.

– Очень рад. Я – Ульрих Цазий, профессор Фрайбургского университета. Адальберт, в Ваших восклицаниях – недовольство всех молодых. В чём-то Вы, безусловно, правы: все большие перемены начинались с подобных вопросов. Но то, что вам важно понять, – он снова оглядел всех присутствующих, – это то, что перемены не приходят мгновенно. Это заблуждение многих мечтателей. Что вот сейчас вы придёте и всё измените. Нет.