Жани, mon amour

Напрочь сбитые биоритмы – из-за постоянных ночных выступлений и частой перемены часовых поясов. Его просто рвали на куски. Пресса пестрела статьями и репортажами о «ярком чуде Северной столицы».

Окончательный разрыв с родителями. Лицезрение и без того нелюбимого отпрыска на экране телевизора, но в чулках, платье и на шпильках привело отца в такую ярость, что всякое общение с этим «пидорасом», «позором семьи» прекратилось полностью.

Несколько лет безумной, яркой жизни, когда Жани объездил все страны СНГ и уверенно двигался к еще бОльшей славе, закончились внезапно, после поездки в Казахстан, где он с огромным успехом выступил перед президентом Назарбаевым.

Никто не знал, что на этом выступлении Жан вышел на сцену с температурой под сорок. Перед глазами всё плыло. Но он отработал свои номера также безупречно, как делал это всегда.

В самолете, когда летели обратно, стало еще хуже. Было очень холодно, но из-за жара он этого не ощущал. Вдобавок, на выходе из аэропорта, попал под зимний ливень – была оттепель, домой вернулся мокрый до нитки и сразу упал в постель.

А вот встать на следующий день не смог. Все тело ломило, суставы перестали сгибаться и горели огнем. О том, чтобы просто подняться на ноги, не могло быть и речи. Тем более, хотя бы дойти до аптеки.

Так он узнал, что такое артрит, который потом перешел в хроническую форму и всегда напоминал о себе. У измотанного организма не было сил бороться. За несколько пролетевших, как один день, лет все его ресурсы были истощены практически полностью.

Он позвонил матери. Впервые за эти годы. С тех пор, как однажды, по телефону поздравив с днем рождения отца, услышал в ответ: «А кто это?» – и короткие гудки.

Мать была на работе – номер телефона, трубку которого мог взять отец, Жани не стал бы набирать даже в такой отчаянной ситуации.

И мать пришла. Благо, у нее был ключ от его квартиры: до двери, чтобы открыть, он смог бы добраться разве что ползком. Поэтому и врача вызывать не имело смысла.

Но в комнату она заходить не стала.

Он сказал: «Мама, мне кажется, я умираю. Я не могу даже стоять». Она пожала плечами: «Найми домработницу или сиделку. Я тут при чем?»

И ушла, аккуратно заперев за собой входную дверь.

Он все-таки встал. Через несколько дней, совершенно прозрачный от непрекращающейся лихорадки и голода. Почти дошел до кухни – и упал в коридоре в голодный обморок.

Тогда Жани выжил. Как-то. Зачем-то.