Марсиане. Марс – наш!

В «Роснано» нужно вложить еще семнадцать миллиардов, сто пятьдесят шесть миллионов, двести тридцать три рубля. После этого вливания предприятия выйдут на плюс и начнут выдавать чистую прибыль.

– Нано-прибыль и через сто лет, – ехидно заметил экономист Дерюгин.

– Сталина вам недостаёт, – пробурчал Забродин.

– Нужен прогноз по ценам на нефть, газ и воду – сказал кто-то из зала.

– На водку? – переспросил Учаев.

В девяносто третьем ему ударили битой по голове. С тех пор Учаев стал туговат на оба уха.

– На воду! – громко продублировал ему коллега Тимохин.

– При чём здесь вода? – спросил эколог Гуров.

– При том! – неожиданно резко ответил строительный магнат Шлифман. – Есть готовый проект трубопровода из Байкала в Китайские пустыни. За живые деньги, разумеется – китайские юани.

– Золотое дно! – поддержал коллегу газовый олигарх Клюкман.

Клюкман недавно повысил себе зарплату. Теперь он стал получать пять миллионов в день.

«Хана Байкалу, до дна вычерпают», – загрустил эколог Гуров.

– Не лишним будет выслушать мнение астрономов и астрологов, – предложила Сагдеева. Если уж всесторонне…

В здоровом теле гимнастки Сагдеевой обитал здоровый дух, лояльный к мистическим явлениям.

В разговор вступил придворный экстрасенс Нэргы Патыркын, бывший якутский шаман:

– В ближайший четверг Юпитер и Сатурн войдут в созвездие Водолея, – тонким голосом произнес шаман. – Настанут смутные времена… Ванга, Нострадамус, Джой Айад предупреждали об этом…

– С Вангой понятно, с Нострадамусом тоже, – сказал Бакланов, представитель «Роскосмоса, – а кто такой Джой Айад?

– Кто такая, – поправил его Патыркын.

– Не приведи Господь! – произнёс патриарх Онуфрий и уронил посох на пол.

Его преосвященство не доверял экстрасенсам и презирал их в соответствии с канонами православной церкви.

– Выбор у вас не большой, – поморщился Погодин. – Война, стихия и внешние недоброжелатели. Придумайте что-нибудь новенькое.

– Чем славится Русь-матушка? – с вызовом спросила патриотка Ярцева.

– Пушкин – Онегин, Толстой – Каренина, Тургенев – Муму, а Достоевский – Идиот, – уныло произнёс филолог Рапсодин.

– За что вы так, Фёдора-то Михалыча?! – укоризненно спросила Ярцева.