От шпильки до зубца

Для обеих это важный день и, к сожалению, мы далеко не в лучшей форме: у бабули за меня болит сердце (еще одна черта женской половины моей семьи), а у меня тяжелейший бронхит. Начинаю кашлять и не могу остановиться, пока бабушка не дает выпить нечто теплое и не слишком вкусное из термоса. Но произвольную программу за меня откатать некому, а попасть на первенство Москвы – заветная мечта. Мама и бабуля не смогли отговорить меня выступать. Тренер Светлана Сергеевна Букарева даже получила выговор от Елены Германовны (Водорезовой-Буяновой) за то, что позволила мне выйти с таким жутким кашлем.

Но тренер верит в меня.

Сделав прическу в раздевалке, пропитанной запахом лака для волос и женским парфюмом, отправляемся на разминку: я с коньками в руках и бабушка с пакетом таблеток и пойлом, которое возвращает голос солистам Московской оперетты (бабуля заслуженная артистка России). Светлана Сергеевна – самая красивая тренер на катке – ждет меня и еще одну ученицу в зале.

Она прячет бабушкин термос под своей блестящей шубой, чтобы сохранить тепло, и строго комментирует прыжки.

Иногда ободряюще улыбается, но хорошего мало; меня радует только то, что тренер беспокоится за температуру нашего чудо-напитка.

Произвольную программу я люблю: с первых тактов «Либертанго» вся подавляемая женской половиной семьи страстность выходит наружу. А прыжки – в восемь лет, даже с бронхитом, это дело не сложное.

Сейчас на таких соревнованиях каскадом 3-3 никого не удивить, но в 2005 году несколько чисто исполненных тройных прыжков гарантировали победу.

Я тройные пока не умею, даже дупель у меня недокрученный, поэтому на пьедестал и не рассчитываю, а вот спуститься с десятого после интерпретивной программы места чуть ближе к победительницам – желание огромное!

Бабушка говорит, что нет никаких шансов попасть на всероссийский старт в этом году (я почти самая младшая участница), но надежда не покидает меня. Вот бы занять шестое место в произвольной! Это было бы маленькой победой.

Все еще разминаемся.

Светлана Сергеевна, видя мои блестящие от температуры глаза и пот, выступающий на лбу на выезде с недокрученного дупеля, строго, но одобрительно кивает:

– Давай последний раз с подтянутым на махе задом, и пойдем надевать коньки. Только старайся не задыхаться там при всех, – говорит она почти ласково.

Мне это нравится: все жалеют, никто не грузит давлением. Что бы я ни сделала сейчас на льду, не тренируясь последние две недели, будет воспринято как героизм.