Ать-два, левой…

Неожиданно дверь в глубине квартиры решительно распахнулась и оттуда вышла Маша, полная дородная, с курносым носом посреди «лица-тазика».

– Маша! – искренне обрадовалась гостья. – Я так рада, что успела!

– Чему ты так рада? Я, кажется, ещё по телефону тебе сказала…

Таня тогда тихонько увела за собой Валю в комнату. Вале было очень интересно, и она приоткрыла дверь.

– Маша, я тебя умоляю, забери с собой Веру. Она ведь не похожа на еврейку. Ну, посмотри на неё! Ну, какая из неё еврейка? У неё и с тобой есть сходство.

Вера с укоризной посмотрела на мать и в зеркало, висевшее в прихожей. На тётку Машу, жену дяди, она совсем, ну никак, не была и не хотела быть похожа. Другое дело, что Вера уродилась самородком, красавицей породистой и статной.

– Слушай, мне ли тебе рассказывать, с каким трудом я своих детей на свою же фамилию переписала? Благо, хоть отчество нормальное досталось. Или ты хочешь, чтобы нас вместо эвакуации в гетто прямиком отправили?

– Да что ты, Маша, как же я могу такое хотеть… Просто Верочка… – женщина зарыдала.

Затем, вдруг – неожиданно упала на колени. Валя так изумилась, что чуть не выскочила в переднюю. – Маша, – заламывала она руки перед невесткой, – умоляю! В память о брате, о твоём муже, спаси их, ну хотя бы её – Веру. Ведь что с нами будет – неизвестно… А ты русская, а она похожа… Что будет? Что?

– Вот что со всеми, то и с ней. И не ходи больше. Мы завтра уезжаем.

– Вот сволочь! – не выдержала тогда Валя, – ведь племянница родная.

– Бог ей судья.

Давай чай пить.

Было слышно, как громко захлопнулась дверь. Валя посмотрела в окно вслед удаляющимся женским фигурам, аккуратно обходившим противотанковые ежи, не разжимая рук и не замечая этого.

«Всё будет хорошо», – одними губами шепнула Валя, словно благословляя их. Последние тёплые осенние дни. Впереди зима, лютая, суровая, как и сам год…

Во Второй мировой войне погибло 6 миллионов евреев. В рамках нацисткой идеологии евреи были назначены виновниками всех бед, тайно управляющими мировой экономикой, а также миром в целом.

Валя пришла домой к вечеру. Совершенно вымотанная, обессиленная, уничтоженная морально. По всему было видно, что мать даже не приходила с работы. Две смены подряд – обычное дело. Валя зашла в свой закуток. Их с матерью комната была разделена старинным буфетом с широкими деревянными резными витринами. Вот смятая постель. Ещё утром они с Сашей лежали здесь, прижавшись друг к другу, лицом к лицу, стараясь запомнить, запечатлеть.