Портрет психопата. Профайлер о серийных убийцах

После выхода видеосюжета о нем, одно из изданий процитировало мою фразу о том, что Мохов «привык прикидываться ветошью». И хоть это не совсем экспертный слог, я до сих пор считаю, что точнее про него не скажешь. «Он не маньяк, а просто придурок», – отозвался о Мохове следователь Дмитрий Плоткин, который вел дело.

Из ответов Мохова, не вошедших в интервью Собчак:

«Раньше не нравилось повышенное внимание, а сейчас по кайфу». (В финальный монтаж интервью вошла только фраза «по кайфу».

Мохов накапливал обиды. У некоторых маньяков и насильников детские и юношеские обиды вызывают нестерпимое желание наказывать за свои унижения. Но у Мохова такое стремление отсутствовало. Была только потребность удовлетворить свой неуемный, маниакальный сексуальный аппетит.

Мохов убежден, что относился к пленницам «хорошо, по-доброму». И в этом монстр искренне верит себе. В своих записях, сделанных во время отсмотра «чернового» материала со съемок, я зафиксировала такие цитаты, которыми извращенец оправдывал себя: «Я всегда относился к ним хорошо, по именам называл», «Мне постоянно их было жалко, но что я мог сделать».

Мотивы такого поступка, с моей точки зрения, – это желание, чтобы любили и обожали, обретение власти над молодыми красивыми девушками, которые принадлежат только ему, подчиняются беспрекословно, всегда «под рукой». Рядом с молодыми он и сам чувствовал себя моложе, успешнее.

Еще одна «глубокомысленная» цитата Мохова из моих пометок: «Старые общаются с молодыми, они молодеют.

«Мы с Катей в ванне вместе купались. Я ей спинку тер», – говорит скопинский маньяк. А то, что секс без насилия был невозможен, он считает вполне нормальным. На вопрос понимает ли он, что сделал девочек секс-рабынями, со вздохом отвечает: «Это судьба». Кстати, этот короткий, казалось бы, малозначительный ответ тоже не вошел в окончательный монтаж.

«Вспоминая годы своего заключения, – написала спустя 13 лет после освобождения Екатерина Мартынова в книге ”Исповедь узницы подземелья“, – я прихожу к выводу, что Мохову необходимо было чувствовать, будто все в бункере происходит по нашему взаимному согласию: и секс, и беременность. Он мог нам сказать, например: “Я вас кормлю, пою, имею, разве вам плохо живется на моем обеспечении?”.