Горькая вода

Резкий темп сменился на мелодичный и тягучий. Пары начали стягиваться к центру.

– Потанцуешь со мной? – он одарил улыбкой и протянул руку.

– Я постою здесь. А ты развлекайся, у тебя отлично выходит.

– Так не пойдет. Мы пришли веселиться вместе.

Он отошёл и вернулся с небольшой глиняной кружкой, из которой пахло виноградным соком и пряными травами.

– Я не буду! – запротестовала девушка.

– Брось, Мири, это даже дети пьют.

Он произнёс её имя с особой нежностью, и это подействовало как заклинание.

Она приняла у него кружку и сделала небольшой глоток. Напиток оказался приятным, немного терпким со вкусом ягод и трав.

– А теперь танцевать. Не переживай, здесь не требуется особого мастерства. Двигайся как чувствуешь.

Фабиан оказался прав. Никаких выверенных движений и изящных поворотов. Не нужно было тянуть мысок и держать спину. Это действительно было весело. Кто бы мог подумать, что скачки по старому амбару и выбрасывание вверх рук приносят столько удовольствия.

– Знал, что тебе понравится, – улыбался Фабиан.

Они возвратились уже глубоко затемно. Голова шла кругом после танцев и выпитого вина. Каждое прикосновение Фабиана отзывалось в сердце вспышкой, которая разлеталась на миллионы искр. Он проводил её до секретного хода, поцеловал в лоб и пожелал спокойной ночи. Мириам жаждала другого поцелуя, но тут же устыдилась своих помыслов.

Она задержалась в часовне возле статуи Милосердной Матери. Коснулась кулона, спрятанного под ворот простого платья, и попросила защиты, хоть и не верила, что Богам есть дело до людских просьб.

Пробираясь по ночным коридорам, она неожиданно столкнулась с леди Адалиной.

– Мириам? Что ты здесь делаешь в столь поздний час? – растерянно спросила та.

– Я ходила помолиться Смиренной Деве перед сном, – ложь слетела с языка также просто, как опадает последний осенний лист.

– Отправляйся спать, – Леди смерила её недоверчивым взглядом и направилась в часовню.

Мириам послушно кивнула и поспешила к себе.

Она всегда побаивалась приёмную мать и силилась понять, почему та строга с ней. А сегодня вдруг осознала. Адалина ревнует сына. Мириам сама испытала подобное, когда Фабиан танцевал с другой женщиной. Она почувствовала сострадание к приёмной матери. Такова уж была её натура – жалеть даже тех, кто жалости не заслуживает.

***

Фабиан не в силах был сдерживаться дальше. Вино подогрело, а близость вовремя танца распалила окончательно.