Горькая вода

Лисица взглянула на высокого светловолосого мужчину в белом одеянии, виновато пригнула уши и шмыгнула в кусты. Тот недовольно покачал головой и скрылся вслед за ней.

***

Мириам почувствовала твердь под ногами и упала на колени, откашливаясь и отплевываясь. Фабиан помог ей подняться. Крупная дрожь волнами пробегала по телу, вода струйками стекала по лицу. Она переминалась с ноги на ногу, перебирая озябшими пальцами.

– Где твоя обувь?

– Утонула.

– Раздевайся! Живо! – велел Фабиан.

Отбивая зубами нестройный ритм, она медленно потянула завязки плаща.

Тот с тяжёлым хлюпаньем упал в траву. Фабиан подобрал с земли свой и, встряхнув, протянул Мириам.

– Платье тоже снимай.

Он отвернулся и принялся натягивать брюки. Пока одевался и закреплял на поясе арбалет, Мириам скинула вымокшие платье и чулки, оставшись в короткой нижней сорочке.

– Я готова, – прошептала она, кутаясь в плащ Фабиана.

Он собрал её вещи, хорошенько отжал и запихнул в сумку для дичи. После подхватил на руки и пошёл к тому месту, где оставил коня.

Он аккуратно пробирался через кусты, а она крепко обнимала его за шею. Ощущала его запах и тепло тела. В такой непристойной близости, практически без одежды Мириам полагалось испытывать неловкость. Но вопреки приличиям, сердце наполнялось нежностью и желанием никогда не отпускать. Притяжение сделалось таким явным, что уже вряд ли удастся безболезненно растащить их по разным сторонам.

Фабиан вынес Мириам к поляне и усадил на поваленный ясень.

– Передохнём.

Она удобней устроилась на бархатистом мшистом стволе и поджала по себя ноги. Он расположился рядом и накрыл горячей ладонью её заледеневшие пальцы босой стопы.

– Ну и зачем так далеко забралась?

– Я гуляла.

Фабиан вздохнул и сердито покачал головой.

– Я поговорю с отцом, чтобы он запретил тебе слоняться по лесу.

– Поговори, – покорно отозвалась Мириам. – Только будет ли толк? Я знаю все потайные входы и выходы. А как я провожу время никому и дела нет.

Лишь бы не путалась под ногами.

Фабиан повернулся к ней, убрал от лица мокрые пряди и погладил холодную щеку.

– Мне есть дело. С того дня, как нашёл тебя здесь. Ты всегда казалась мне странной, будто из другого мира. Маленькая добрая фея.

– Поэтому, ты всё детство надо мной издевался?

– Просто мне было страшно тебя полюбить.

– А теперь не страшно?

– Теперь нет, – он поцеловал мокрую макушку и плотнее укутал её в плащ. – Ты совсем замёрзла.