Железный Путь

На рецепции мы узнали, что гостиница работает по принципу «все включено»: платишь один раз, а после ешь и пей, сколько способен выдержать твой желудок и печень; кухня и бары работали круглосуточно. Пляж находился в ста метрах от основного здания отеля, в услуги также входило бесплатное использование турецкой бани и сауны, куда мы и поспешили отправиться.

Небольшая паровая комната была заполнена двумя тучными мужскими телами. Мы сунулись в сауну, но температура была слишком высокой, и после минуты там находиться становилось невыносимо; пришлось вернуться в хамам.

Лори с неприязнью съежился, когда от одного тучного тела к другому донесся призыв:

– Петя! Ну что, пойдем пивка дернем? Толку от этого пара мало! Или начнем градус повышать?

Лори на призыв, обращенный к Пете с украинским говором, решил ответить мне по-французски:

– Я не могу здесь больше быть, хочешь – оставайся со своими камрадами, – и вышел из парной, не закрыв за собой дверь.

– Ну дают! – разозлился Петя, подымаясь со скамейки, выложенной плиткой-мозаикой. – Что, двери в детстве не научили за собой закрывать – ладно, пошли, Серега, накатим! – похлопав себя по пузу, предложил Петя. – Оревуар, мадам!

Камрады вовсе не разглядели во мне соотечественницу, что было приятным стечением обстоятельств – можно прогреться без посторонних.

Вернувшись в номер, я застала мужа в полном недовольстве:

– Здесь просто отвратно! Не испытываю желания проводить отпуск в этом месте! Завтра же утром уезжаем! Je ne pas d’envie rester dans cette endroit pour mes vacances! – негодовал Лоран.

Потом последовали обвинения в сторону камрадов. Он даже предположил, что они мастурбируют, возобновляя в памяти мои колени и запястья…

Ужин заказали в номер; уговорить Лорана сидеть в общей обеденной зале с камрадами было все равно что ходить с протянутой рукой по парижскому метрополитену; шанс получить монету один из пятидесяти.

Но, к моему удивлению, после ужина муж сам предложил спуститься в piano-бар.

Шотландский «Bellmore» оказал плодотворное воздействие, несколько разрядил атмосферу и способствовал пищеварению, но у пианиста оказался выходной, и до нас доносились музыка с танцпола, который был устроен в виде маленького амфитеатра и находился у фонтанов, в саду, среди камелий.