Фрида

Голубые глаза Эльзы поймали взгляд Фриды над обеденным столом.

– Что ты выдумываешь! Наверное, у меня просто волосы стали гуще от немецкой еды.

Фрида взволнованно провела рукой по волосам и сбросила салфетку на колени.

– У меня изменились волосы, Эрнест?

– Что? – непонимающе уставился на нее супруг.

– Я говорю, волосы, они стали гуще?

Руки под столом теребили салфетку, обрывая края. Фриду уязвили слова дочери, хотя она понимала, что Эльза права. Она изменилась.

– Вы оба прекрасно выглядите. Было очень жарко?

Эрнест повернулся к Монти.

– А как вам понравилась немецкая еда, юноша?

Фрида смотрела, как Монти раскладывает кусочки отварной картошки вокруг свиной отбивной с толстой корочкой. Она задумалась над словами Эльзы: «ты не наша мамочка». Несмотря на утомительную дорогу, она чувствовала невыносимую легкость. Ее переполняла головокружительная радость от времени, проведенного с Отто. Наверное, так чувствует себя сбежавшая канарейка, когда возвращается в клетку. Питают ли ее сила бунта, радость парящего полета, даже когда она возвращается в плен? Или птица поет, потому что осознала свои возможности, и у нее внутри теплится окрыляющая надежда сбежать вновь? Фрида вспомнила о поездке в Амстердам, запланированной Отто, и подумала о ребенке, который, быть может, уже растет в ее утробе.

По телу пробежала дрожь, и на секунду она почувствовала такую легкость, что схватилась за сиденье стула, чтобы не улететь.

– Что интересного в Мюнхене, кроме военного могущества кайзера?

Эрнест неторопливо отхлебнул воды.

Фрида подумала, что у нее есть шанс. Возможно, если она познакомит мужа с новыми идеями, заполонившими Германию, он изменится. Как Эдгар. По крайней мере, будет с кем поговорить. «Мужайся!» – произнес внутренний голос. Она сделала глубокий вдох, как перед прыжком в пропасть.

– Ты слышал о докторе Фрейде? О его идеях говорит весь Мюнхен.

– И чем же прославился этот доктор? Нашел наконец лекарство от брюшного тифа?

– О нет, все значительно интереснее.

Он исследует наши подавленные чувства, неудовлетворенные желания и побуждения.

– Что-что?

Эрнест напрягся и поставил стакан на стол.

– Побуждения, которые мы загоняем внутрь. Потребность любить. Доктор Фрейд считает, что мы все это бессознательно подавляем.

Фрида говорила спокойно и уверенно, надеясь, что с ее помощью Эрнест преодолеет многочисленные наслоения ограничений, которые управляют его жизнью. Возможно, увидит наконец, кем она была и кем стала.