Фрида

Фрида положила на тарелку толстый кусок сыра и так сильно вонзила в него вилку, что зубцы прошли насквозь, оставив в твердом белом квадратике аккуратный ряд отверстий.

– Что за исцеляющие беседы?

– Он лечит людей, заставляя их говорить. Он открыл, что корни многих болезней таятся в мозгу. В подавлении эмоций или воспоминаний.

Элизабет сделала паузу и понизила голос.

– Но больше всего – в подавлении сексуального инстинкта. Эти идеи еще не дошли до Ноттингема? Ты не слышала о докторе Фрейде из Вены?

– Нет, – надтреснутым голосом сказала Фрида.

– Исследования Отто очаровательны! Именно этим словом он определяет свои терапевтические беседы. Он верит во власть женщин. У него крайне необычные взгляды, и все же он излечил сотни людей.

Элизабет начала отодвигать кутикулы аккуратно подстриженным ногтем большого пальца.

– Почему бы тебе не попробовать? Вдруг ты обнаружишь в своем подсознании последствия устричной диеты, на которой сидела мама, надеясь сделать из тебя мальчика.

– Мне бы хотелось еще раз сходить в это кафе.

У Фриды екнуло сердце. Какое необычное место, подумала она, вновь услышав бренчание гитары, звон колокольчика. Там она мгновенно почувствовала себя как дома, хотя не понимала причины. Отсутствие английской манерности и сдержанности? Или воздух, кипящий новизной, чувством свободы?

Элизабет искоса взглянула на нее из-под ресниц.

– Ступай и поговори с Отто.

Фрида потягивала остывший чай, внимательно рассматривая нетронутый сыр с рядом дырочек.

– Фрида! Ты меня слышишь?

– Ладно. Я пойду и встречусь с твоим любовником…

– Вот и хорошо. Тогда я смогу отправить тебя домой счастливой и довольной.

Элизабет рассеянно провела рукой по животу.

– Из тебя вышла отличная мать, Фрида.

– Я хочу стать чем-то большим, чем племенная корова, – ответила Фрида, задетая небрежно-безразличным тоном Элизабет. Как будто Элизабет благодаря своему блестящему уму может стать выдающейся личностью, а она, Фрида, способна только рожать детей.

– А почему ты не хочешь участвовать в деятельности английских суфражисток? – Элизабет устало вздохнула, разочарованная политической безынициативностью сестры.