Легенды ржавых шестерней

Сун любила прийти в парк со стаканчиком кофе, расположиться под деревом так, чтобы небоскрёбы казались далёкими и неприступными, достать блокнот и на несколько часов раствориться в собственных мыслях, бережно переносимых на белые листы простым карандашом. Сун нравилось думать, что с каждым штрихом она оставляет на страницах частичку самой себя, что когда-нибудь её рисунки оживут, будут напоминать о том, что давным-давно жила маленькая девочка с огромным желанием овладеть искусством изображения. Сегодня эта девочка сидела в парке с самого утра.

Лист за листом, она зарисовывала события прошедшего дня. Даже Сава, накричавший на неё в самом конце, не остался без внимания. Сун не умела обижаться, а поэтому, представив, как бы мог выглядеть её новый знакомый из России, бережно перенесла его эмоции на бумагу. Единственное, что совсем чуть-чуть омрачало положение дел – это забытый дома телефон. А забыт он был благодаря маленькому пушистому торнадо породы шпиц, гордо носящему кличку Юна. Рыжий комочек на лапках разбудил Сун ещё в шесть утра, всем своим видом показывая, что пора гулять. Час ощутимо прохладной прогулки принёс радость разве что питомцу. Сун же, по приходу домой, хотела снова вернуться в горячие объятия постели, что и сделала. Довольная Юна пристроилась рядышком, просунув мордочку под руку девушки. Так они проспали до половины десятого утра, и если бы во сне Сун не упала в огромный водоворот, мягко приземлившись на собственную кровать, она бы не подорвалась с осознанием того, что опоздала. Юну ещё полчаса назад нужно было доставить к маме на работу – в ветеринарную клинику. Спешные сборы под довольное топанье маленьких лапок, пятнадцать минут на автобусе с рыжим пациентом, приютившимся в куртке и наблюдающим за окружающими, лениво положив мордочку на замок и несколько минут скуления при виде самой ветеринарной клиники. Ежемесячный осмотр для Юны всегда был сюрпризом и очень ей не нравился, поэтому в ход шли все методы. Правда, с первой пары раз она поняла, что скалиться и рычать – это не её. Все только умилялись, а один парень (она его запомнила и когда вырастет – обязательно припомнит ему всё сказанное) назвал её злым микробом. Теперь Юна пряталась, закрывала лапками глаза, притворялась умирающей, предпринимала попытки бегства, но всегда очень сильно удивлялась, что процедура осмотра занимала минут десять и не причиняла никакой боли. Уколы для Юны были ещё большими сюрпризами ввиду своей редкости, но в таких ситуациях она не успевала даже испугаться.