В поисках убийцы

Чухарев налил в рюмки водку, чокнулся с Калмыковым, опрокинул рюмку с таким видом, словно это была вовсе не водка, а уксусная эссенция.

– Вот и поговорим! – начал Чухарев. – Прежде всего это – несомненное преступление…

– Дурак, – лаконически сказал Калмыков. – Кто же не знает, что это – преступление?

– Я это для слога. Ну, хорошо. Итак, убита женщина.

– Опять это все знают.

– Ах, не перебивай! Убита женщина. Но чего ради? А? Из ревности – раз; чтобы отвязаться – два; чтобы ограбить – три.

Чухарев отложил вилку и, выставив красную, веснушчатую руку, загибал на ней пальцы.

Калмыков слушал и ел с таким мрачным видом, словно на тарелках лежали не солонина, картофель, грибы и прочее, а куски изрезанной женщины.

Но Чухарев забыл о еде и продолжал:

– Разберем. В первом случае я допускаю женщину, но в остальных двух – только мужчина. Ищи мужчину. А какие следы? А?

Калмыков, продолжая хранить молчание, налил себе четвертую рюмку водки, выпил и стал доедать солонину.

А Чухарев продолжал:

– А какие следы? Никаких.

– Да говори, черт тебя возьми, попросту! – вдруг почти крикнул Калмыков, окончив еду, потому что на тарелках ничего не осталось.

Чухарев обидчиво взглянул на собутыльника и торопливо проговорил:

– Я разумею веревки, клеенку, картонку и глиняную чашку.

– Это значит, ты полагаешь необходимым разведать, кто купил эти предметы?

– Единственный способ.

– Неделю тому назад, десять дней, две недели? – вопросительно произнес Калмыков.

– Единственный способ, – повторил Чухарев.

– По всему Петербургу?

– Единственный спо… – начал было опять Чухарев свои излюбленные слова, но Калмыков не дал ему договорить, а прервал его выкриком:

– Ну, ты и ищи!

– А ты?

– А я буду опознавать личность – предъявлю фотографию по участкам.

– Без носа?

– И без носа.

Чухарев обиженно засопел:

– Что же, мы друг другу не помешаем.

Калмыков кивнул.

– Ну, и отлично! – оживился Чухарев. – Выпьем и идем. Эй, малый! – и он, ухватив звонок, стал неистово звонить.

В кабинетик влетел половой.

– Чего изволите?

– Графинчик, солонинки и поросеночка.

Половой взмахнул грязной салфеткой, сунул ее под мышку и исчез.

– Пойдем и прославимся, – сказал Чухарев, потирая руки.