В поисках убийцы

А кроме того, всегда наблюдается психологическая черта в преступниках. В последний момент они теряются, и не бывает случая, чтобы они не оставили какого?нибудь заметного следа, приметы.

– За исключением случаев гипнотического внушения, – насмешливым, резким голосом произнес брюнет с внешностью актера.

Он стоял позади всех у притолоки дверей, и все обернулись, услышав его замечание.

Дьякова сразу встрепенулась, и на ее лице появился легкий румянец.

– Это вы, Григорий Владимирович? Что же вы не подойдете? – воскликнула хозяйка.

Гости расступились.

Брюнет, изящно одетый в смокинг, легко и быстро подошел к дамам.

– Где же вы были? – с упреком спросила Горянина. – Господа, Григорий Владимирович Чемизов, – отрекомендовала она брюнета.

Последний пожал руки нескольким из окружающих. Дьякова обратила на него общее внимание, спросив его:

– Что вы сказали про гипнотизм?

– Я сказал, что преступление может быть совершено человеком в гипнозе, по внушению, – просто ответил Чемизов.

– Ну, это уже из области романа, – с улыбкой заметил прокурор. – Одно время на эту тему таких романов появилась целая серия.

– Роман – это жизнь, а жизнь часто дает темы, которые не решается обрабатывать романист; они кажутся слишком фантастичны.

– Чемизов, – спросила хозяйка, – вы занимались гипнотизмом?

– Гипнотизмом, спиритизмом, чернокнижием, всем, – раздался веселый голос Горянина, пробегавшего через гостиную.

– Глупости! – пробормотал брюнет.

– Не краснейте, а удивляйте! – сказал Горянин и побежал дальше.

– Вот если вы действительно в силах, устройте нам преступление по внушению, – настаивал военный юрист.

– Да, да, – подхватила хозяйка, – Елена Семеновна, просите!

– Непременно… он должен! – воскликнула Дьякова.

Чемизов молча поклонился. Лицо его побледнело. В ту же минуту по всем комнатам пронеслась весть об интересном опыте, и гостиная переполнилась народом.

– Перейдемте в зал, – предложила хозяйка, поднимаясь с дивана.

В зале тотчас образовалось нечто вроде сцены. Все поспешили занять стулья, и Чемизов остался один посреди зала.