Двоевластие. Роман о временах царя Михаила Федоровича

– Нишкни! – равнодушно прикрикнул на голову стрелец.

Князь отвернулся и быстро вошел в калитку. Он знал, что это казнится жена-отравительница, знал, что иной казни и нет для такой злодейки, и в то же время не мог побороть охватившее его сострадание.

А. М. Васнецов. На крестце в Китай-городе. 1922

Большой грязный двор с лужами не то грязи, не то крови, с тяжким смрадом гнилых ям, где томились узники, горелого мяса и разлагающейся крови, производил тяжелое впечатление страха и мерзости.

В это время через двор к тюрьме пошел заплечный мастер, молодой парень с добрым лицом, покрытым рябинами. Он был в пестрядинных штанах, босоног, с сыромятным ремешком вокруг головы.

– Эй, – крикнул ему князь, – проведи к боярину Якову Васильевичу!

– Он в застенке! – ответил, остановившись, парень.

– Зови сюда! – закричал ему князь. – Скажи, князь Теряев кличет! Ну, чего же ты! Али шкуры своей не жалеешь!

– Кликнуть можно, – отозвался парень и лениво вернулся в страшный сарай.

Князь остался среди двора. Распахнулась низкая тюремная дверь, и оттуда вывели старика, по рукам и ногам опутанного цепями. Что-то страшное было в его лице. Князь вгляделся и увидел, что рот у него был разорван и оба уха отрезаны. Он отвернулся.

– Князь Терентий Петрович! – услышал он голос и обернулся.

Пред ним стоял боярин Колтовский, в одном кафтане и скуфейке, и ласково улыбался.

– Здравствуй, боярин! – поздоровался с ним князь и прибавил: – Страшное у тебя дело!

– Приобыкши, – ответил боярин.

Он был высок ростом и худ, как щепа, длинная черная борода делала его еще выше и тоньше; острый нос, тонкие губы и маленькие глаза под густыми бровями придавали его лицу зловещее выражение.

– По делу к тебе, боярин! Сослужи, а я ужо отслужу, как раб твой, – сказал князь кланяясь.

– Ну, ну, – перебил его Колтовский, – я для приятеля всегда рад. Да что мы тут? Пойдем! Да нет, не в застенок, а в избу! – усмехнулся он, заметив, как вздрогнул князь и покосился на застенок.

Они вошли в избу. Пройдя сенцы, Колтовский ввел Теряева в просторную горницу. В углу висели образа до самого низа. У стены пред высоким креслом стоял длинный стол с письменными принадлежностями.