Двоевластие. Роман о временах царя Михаила Федоровича

Слышь, воевода князь Пожарский уже жалился, что его с головой моему Бориске выдали. Боярин Шеин, слышь, много силы заберет. Мало ли что бают!

– И пусть, – криво усмехаясь, произнесла Марфа, – только одно скажу: никому не отнять у матери ее детища! – и, встав, она твердой поступью прошла по горнице, снова отдаваясь своим мыслям.

В эту минуту в дверь горницы постучались.

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя! – произнес за дверью свежий молодой голос.

– Аминь! – ответила Марфа, остановившись на середине.

В горницу вошла молодая черничка и, земно поклонившись, подошла к руке Марфы.

– С чем?

– Боярин Михайла Михайлович Салтыков просит явиться пред твои очи, мати! – с поклоном ответила черничка.

– Зови сюда!

Черничка скрылась, и скоро в горницу бережливой поступью вошел Михаил Салтыков. Он был молод, красив и строен, но близость к царю сделала его лицо наглым, движенья грубыми, голос властным. Одет он был в богатый кафтан, перехваченный поясом с драгоценными камнями, в его руке была высокая шапка, у пояса нож с дорогой рукоятью.

Войдя, он истово помолился на образа, потом стал на колени и земно поклонился царственной матери.

– Господь с тобою! – сказала Марфа на его приветствие. – Встань!

Салтыков смиренно встал и поздоровался с матерью.

– Ну что, вести привез? – вкрадчиво спросила старица Евникия у сына.

– Вести, матушка, – ответил он, кладя руку на пояс, – слышь, к тебе, государыня, – он поклонился в пояс, – царь-батюшка с митрополитом пожалуют вскорости.

– Что же, от брашна встали? – с усмешкой спросила Марфа.

– Не встали еще, а порешили, как отдохнут, так и ехать. Скороходов и вершников от мест не пустили; коней не увели.

– А что же ты брашна не кончил?

– Поспею еще, а до тебя, государыня, прямо от стола утайкой ушел. Думал, скажу вести.

– Что же за вести принес ты?

Салтыков оправился.

– А то, государыня, что царь плакал много и всем нам приказал батюшку своего тоже государем величать. А потом стал он просить его принять над всей Русью патриарший сан, и все просить начали. Тут я и ушел.

Он замолчал.

– А кто рукоположит?

– А бают так, что как у нас на Москве гостит его святость Феофан, патриарх Иерусалимский, то…

– Знаю, знаю! – перебила его Марфа. – Что же, так и надо: без патриарха не можно быть. Ну, иди на пир, не то еще встренутся.