Сталинград.Том шестой. Этот день победы

И он, всё основательней замуровывая в себе следы памяти: «почему он здесь?» «зачем так истово стремился в Кремль?» «О чём жаждал доложить-докричаться до Все слышащего уха»…Теперь, как мерин, тупо и упрямо продолжал в мельтешащей пурге мыслей «тянуть пулемёт», чутко слыша лишь хозяйские строгие окрики и грёмкое бряканье вправленной в затвор пулемётной ленты.

Глава 12

– …значит 100-я дивизия, гавариш… – Сталин задержал гнутый мундштук у сиреневых губ. Посмотрел на Кучменёва.

– Так точно, товарищ Сталин.

– Кто комдив? – лицо Хозяина, прищуренные глаза обрели вдруг выражение недоверия. Озирая политрука со всех сторон, Он, словно желал убедиться, что перед ним натуральный, из костей и кожи, человек, действительно из Сталинграда, а не ряженая кукла.

– Генерал-майор Березин, товарищ Сталин.

– При вас, на Волге, Березин?

– Никак нет, товарищ Сталин.

– ? – на тёмном, как грецкий орех, лице главнокомандующего застыло желчное раздражение.

– Был с нами. Неделю назад убит.

– Вай-ме…М-да, трудно сэйчас…в Сталинграде и рядовому и генэралу, – Он сокрушённо покачал головой. Затянулся дымом и, чуть погодя, продолжил:

– А камандир батальона кто? – Он цокнул по-кавказски зубом, будто сказал: «Ни обижайся, капитан. Это ещо нюжно понять, кто ти такой! Как к тибе попавла информация и пачэму её даставил… имэнно ти! Тех, кто даставляет падобную инфармацию с фронта…нюжно правэрять и правэрять, нэ так ли?»

– Майор Танкаев, товарищ Сталин.

– Тан-ка-ев? – оживился Верховный. Чиркнул спичкой. – Чэченэц? – настороженно спросил Он.

– Никак нет. Дагестанец.

– Лезгин? Даргинэц?

– Аварец, товарищ Сталин. Родом из Урады. Слыхали о таком селении?

– Мм…аварэц, значит…Чито ж, аварцы на Кавказе издрэвле славились воинской доблестью, бурками, лашадьми и арюжием. Вэликий имам Шамиль…был тоже аварцэм. Э-э, надэюсь…и твой камандыр Танкаев – кавказэц доблестной чэканки? Ни хужэ тибя, палитрук?

– Никак нет.

– ?! – глаза Верховного вновь обрели выражение предельного недоверия.

– Лучше, товарищ Сталин! – убеждённо скрепил Рысян.

– Хароший атвэт. Маладэц. Да ти…присаживайся, джигит. – Вождь вялым жестом пригласил сесть на стул к большому двухтумбовому столу. Сам при этом оставался в кресле, среди золотисто-лимонных пятен солнца. – Хочиш-ш виноград? – Хозяин успокаивался, обрёл равновесие.