Сталинград. Том второй. Здесь птицы не поют

Доктрина у них, изуверов, такая. Славяне, евреи, цыгане – для них не люди! Одни должны быть уничтожены, другие – рабами стать. Словом, дерьмо.

– А то не жирно? – вкось улыбнулся политрук, с вспыхнувшей ненавистью глядя во след маленьким блестящим точкам, исчезающих бомбардировщиков.

– Вот и я говорю, – майор Воронов нервно и зло хохотнул, и в этом жестком, как обрубок колючей проволоки, смешке в нём на мгновение проснулся хищный зверь. – Ну, погодите, дайте срок…Наш штык ещё отведает вволю вашего «арийского» мяса и крови…Ещё увидим: кто герой, а кто говно.

Но вот, едва умолк голос комбата, как немая чугунная тьма за рекой вспыхнула раскалённым гранатом. Небо задрожало в багрово-оранжевых всполохах. Высвеченный обугленный окаём туч, закачался на волнистых дымах, озаряя шафрановым мертвенным светом далёкий пепельный горизонт, в котором мерцали слабые красные трассеры, белые и золотые пунктиры, откликнувшихся, на ночной налёт вражеской авиации, наших зениток.

Однако, не успели они перевести дух, как отчаянье вновь нанесло удар по их перекрученным нервам, затянув на горле петлю до отказа. Комбат вдруг почувствовал, как зноем наливается его рот, а кровь шибанувшая в виски. Стремительно откатилась к сердцу.

…Ниже по течению, в семи-восьми верстах, за Шиловским лесом тяжко ахнуло орудие.

Политрук метнул накалённый взгляд на комбата. Его крупное лицо было собранным, твёрдым, как крепко сжатый, готовый к драке, кулак. Оба знали от начальника полковой разведки Ледвига: там, в излучине реки, между Чижовкой и Шилово – закрепилась бригада майора Дрёмова. Бригада эта двумя днями ранее, под шквальным огнём тоже форсировала реку и в ожесточённом бою захватила небольшой плацдарм, закрепилась на достигнутом рубеже и теперь, так же, как и они, остервенело ждали помощи.

– Ба-таль-оо-он! К бою!

Глава 5

– Слушаю вас «1-й»! – Комдив Березин припал к тёмно-коричневой рубке телефонного аппарата. Вновь повторил6 – «1-ый», «1-ый»! Я «Ветер». Слушаю вас! – Его впалая щека, помеченная старым, ещё с финской войны шрамом, замерла в напряжении.