Сталинград. Том пятый. Ударил фонтан огня

…Вера Тройчук на мгновение оторвалась от рации, по которой пыталась связаться с командиром противотанковой батареи капитаном Антоновым, бросила через погон:

– Телефонная связь с батареей нарушена…

Ревущий оркестр залпового огня на мгновение заглушил режущий воздух свист…Все поневоле пригнулись ужались кто как…Осколочный снаряд свирепо бухнул в глубине второго этажа, окончательно проломив треснуто бетонное перекрытие, сотряс потолок и толстые двухметровые стены подвала, затуманив его клубами пыли и дыма; следом взахлёб заахались хриплые взрывы, но уже чуть в стороне, давая людям послабку.

– А рация на кой чёрт! – Магомед щёлкнул оскаленными зубами, как волк.

Она не узнала чёрного от копоти-грязи его озлобленного лица. Не смея вставить лишнее слово, приникла к рации, вгоняя позывные артиллеристов в её рыхлые трески и шелесты.

– Товарищ комбат, «Астра» на связи…– протянула ему наушники.

– «Астра»! Я «Ветер»…Что случилось, «Астра»? Шквальный огонь фрицев…Зачэм нэт прикрытия! Несём большие потери…Приём.

Размазанный металлической кистью, затуманенный шкворчащими щелчками эфира, голос командира батареи докладывал:

– «Ветер», понял тебя…Дважды связывался со штабом полка… «Берег» получил от «Звезды» приказ не стрелять. Приём.

– Иай, шайтан! Почэму? Как нэ стрэлят? «Астра», приём.

– Что? Повтори ещё раз! Нет, не годиться…Так точно. Что бы не выдать наших огневых точек. Огонь только по танкам и пехоте противника.

– Значит поддэржки не будэт?!

– У меня приказ.

– Э-э…дэлль мостугай! – Он повертел в пальцах бесполезные наушники, бросил на стол. Медленно повернулся и так же медленно сел на железный стул. На его мужественном орлином лице с высокими медными скулами появилось мучительное выражение отчаянья и затаённой ярости. Вера почувствовала, как на мгновение остановилось её сердце в груди, словно его подрезали острым, и она секунду жила без сердца.

– Что? Что слу-чи-лось, Миша? Товарищ комбат! – неловко поправилась она, краснея ушами.

– Точно не знаю…Из полка сообщают… – Он осёкся, сыграл желваками, в выразительных тёмных глазах больше не было злости-отчаянья. Они вновь таили силу молчаливого воина с повадками дикого зверя, а потому загадочного и опасного. Как обычно, он держал паузу и сам умело держался с огромным достоинством, как это пристало сыну гор.

И вдруг…всё разом обратили внимание – тишина, – артиллерия врага перестала наносить огневые удары.