Сталинград. Том седьмой. С чего начинается Родина

Молчит, как солдатская пряжка, – ядовито хихикнула с бешенным начёсом рыжая бестия в ботфортах, и с циничной откровенностью сплюнула под ноги окурок. – Видать, хранит военную тайну. Ну, настоящий полковник. Ха-ха-ха!

– Дура, Лерка, бери круче – генерал. Да, ваше превосходительство?

Танкаев будто не слышал.

– Ух какие мы гордые…Ну, прям орёл! Зря вы так, товарищ генерал…Девушку обидеть легко, понять трудно. – Брюнетка с жирно напомаженным ртом, похожим на кровавую рану, весело хохотала. – Мужчина должен пытаться, а девушка сопротивляться…

– Пойдём, подруга! – рыжая тряхнула начёсанным вавилоном.

– Позолотит ручку…уж я его ракачаю…А, генерал? Всё у него встанет, как штык, я права? Старый конь борозды не испортит…

– Но и глубоко не вспашет! – едко вставила рыжая. – Ну, ты. Идёшь наконец! На кой…он тебе сдался?

Парковку снова огласил блудливый смех.

– Лолка, кончай кошмарить пенсионера! Сейчас его старуха придёт…Айда погреемся в стекляшке у чебуреков! Мороз ляжки жжёт…щас обоссусь! – рыжая сучила ногами, смешливо косилась на неё, кусая губы мелкими злыми зубами.

– Отвянь! Иди, пожмись у чурок.

– Ты чо, Лолка, совсмем чиканулась? В натуре запала на этого…

– Запала! – с вызовом сверкнула блесной зубов брюнетка. И, дрожа, накрашенными дугами бровей, шиканула: – Уж по любому он лучше этих бультереров: с баксами в башке, с волынами в руке.

– Ой, девки, укатайка!…Тёрка у нашей центровой зачесалась. Так почеши! – ядовито хихикнула рыжая в белых ботфортах.

– А давай забьём!– по-рысьи сузив глаза, Лолка зло усмехнулась, тонкие ноздри её трепетали.

– Что ушатаешь этот «мавзолей»? – рыжая, катая на кончике языка жвачку, кивнула на стоявшего к ним спиной Танкаева.

– Легко. На три штукаря и твои турецкие тени сверху.

– Замётано. Жги.

Глава 2

Пьяные разборки шлюх на панели ровным счётом не занимали, курившего сигарету, Танкаева. Думая о своём, он краем глаза зафиксировал строй машин, лепившихся плотно друг к другу как бобы в стручке. Отметил, что траурный, длинный, как злобная стальная оса «мерседес», всё так же стоял возле гранитного бордюра, а наполнявшие его люди, за зеркально-черными тонированными стёклами не подавали признаков жизни.