Русская княжна Мария. Ведьма Черного озера

Здоровый румянец куда-то исчез, лицо Марии Андреевны как-то обтянулось, подсохло, будто она разом постарела лет на десять. Между бровей пролегла резкая вертикальная морщинка, живо напомнившая полковнику покойного князя, в глазах появился тяжелый блеск. Шелепов увидел этот блеск, упрямо закушенную нижнюю губу и вдруг всем своим существом почувствовал то нечеловеческое напряжение духа, в котором княжна жила все эти месяцы. Герой всех без исключения войн, отчаянный рубака, полковник Шелепов внезапно ощутил странное жжение в глазах и понял, что сию минуту заплачет, как последняя баба.

Это было недопустимо, и полковник поспешно налил себе вторую стопку водки, в целях маскировки выпустив из своей чудовищной трубки густое облако едкого дыма. «Сукин сын, – подумал он, имея в виду себя самого. – Ты ж ей почти в глаза сказал, что она не в себе! Ах ты баба в мундире, ах ты старый пес! Тебя бы на ее место, сивый мерин, то-то поплясал бы! Нет, господа мои, прежде не позволял я никому про княжну худого слова сказать, а теперь, коли услышу, без разговоров отхлещу негодяя по щекам, а после отведу на пустырь и пристрелю, как собаку.

Эх, будь я и впрямь помоложе, костьми бы лег, а добился, чтоб она моею стала».

– Однако ж, – повторил он, – согласись, негоже людей-то пугать. Ну, нравится тебе стрелять, так и ездила б на охоту.

Сказавши про охоту, он опять запнулся. Пропади она пропадом, эта охота! Как у него язык-то повернулся княжну на охоту сватать? Хватит, одного уж сосватал…

Впрочем, княжна не заметила возникшей неловкости.

Когда полковник обратился к ней, она словно проснулась. Морщинка меж бровей разгладилась, лихорадочный блеск в глазах пропал, румянец вернулся на щеки, и губы сложились в улыбку – немного грустную, но теплую и очень милую.

– А вот охота, Петр Львович, этот как раз и есть забава, и притом забава жестокая, – сказала княжна приветливо, но твердо. – Охотиться надобно, коли голоден. А забавы ради у божьей твари жизнь отнимать – нет, нехорошо это.

– Ну, тебе виднее, – сказал он и плеснул в стопку из графина.

 – Только зачем, скажи на милость, ты с таким большим ружьем упражняешься? Ведь, поди-ка, и тяжело, и неудобно, да и плечо, небось, до синяков отбила…

– Когда легко, любой попасть сумеет, – рассудительно ответила княжна. – А когда нужда придет, так, думается мне, недосуг станет выбирать, что удобно, а что неудобно. Что под руку подвернется, то и хорошо. Я прочла недавно, что легионеры римские с деревянными мечами упражнялись.