Без вины виноватые

– Идите, берите бельё у матери и пойдём в баню, я вас щас пропарю, как следует. Отхожу вениками.

Они собрались и пошли.

Арина стала собирать на стол, чтобы после бани посидеть вместе. В центре стола находился самовар. В одной из чашек был налит мёд, в глиняных тарелках лежала жареная рыба, помидоры, огурцы, квашеная капуста и вареные яйца. Полотенцем был накрыт свежеиспеченный хлеб, запах от которого слышался по всей избе. В другую тарелку она нарезала красивый кусок соленого сала с мясной прослойкой. Ну и, конечно же, на столе стояла бутылка запотевшего самогона.

Мужики зашли в баню. Отец им сказал:

– А ну скидывайте свои штаны. Они всеми зашли в парилку.

Отец сказал Илье, чтобы тот первым ложился на полок, а Ивану приказал, чтобы он поддал парку.

Василий стал вениками нагонять пар и потихоньку работать по спине Ильи. Илья чуть слышно кряхтел, но держался. Пар обжигал их тела. А отец всё кричал Ивану:

– Давай Ванюша, ещё маленько подкинь ковшик.

Потом Илья всё-таки не выдержал и сказал:

– Всё, папаня хорош, продыху больше нету, хватя.

Отец остановился.

Они вместе с Ильёй вышли в предбанник, где стояла кадушка с холодной водой. Прямо ведром из кадушки Василий зачерпнул воду и вылил на Илью. Тот закричал, но потом на его лице появилась такая благодать, и отец попросил Илью так же охоло?нить его. Вслед за этим на полке уже лежал Иван. Отец скомандовал Илье, чтобы теперь он поддавал пар, а Василий начал нагонять его и не спеша, сначала водил вениками по спине Ивана, а затем начал простукивать.

Мужики все трое сидели во дворе на лавке. Лица их были красные. У отца на шее лежало полотенце. По их выражению лиц было понятно, что они испытывают блаженство. Через некоторое время и женщины вышли из бани с алыми щёками и распущенными волосами.

Зайдя в избу, Василий повернулся к «красному углу» и перекрестился. Тоже сделали и сыновья. Василий ходил по избе и начесывал свою бороду, приговаривая:

– Чё же день сегодня хорош, а мать?

Арина ответила:

– Не знаю Василий, на всё воля божья.

Они всеми сели за стол, но никто вперед Василия к продуктам и предметам не прикасался. Василий встал, обратившись к образам, стал креститься, бурча под нос молитву.