Егор Гайдар

Он записывал воспоминания, редактировал, компоновал, проводил совещания, отправлялся в командировки, брал интервью… Потратил не только драгоценные силы и время, но и свои личные деньги – которые ему, кстати, никто не вернул – семь тысяч кровных рублей, которые он спустил на эти поездки, так и остались дырой в семейном бюджете. Но вот строительство бумагоделательного комбината застопорилось, и книгу отложили на неопределенный срок…

Однако настоящие неприятности (новая «чистка» и новое исключение из партии и потом вызов к следователю) начались вовсе не с этой истории, а с того, что Бажов – вновь по заказу, по заданию уральского издательства «Истпарт» – начал писать «историю партизанского движения на Урале».

Людей этих, кстати, он знал лично – и по тем самым революционным временам, и потом по подполью, когда скрывались от колчаковских контрразведчиков. Название книге он выбрал боевое, в духе времени, в духе Фадеева и Серафимовича, – «Формирование на ходу». Но вот беда, бывшие партизанские командиры оказались в числе главных фигурантов «троцкистско-зиновьевского заговора», и Бажова вновь вычистили из партии, и не просто «вычистили», а бумаги его затребовали уже не партийные, а самые что ни на есть настоящие следователи в НКВД.

Это случилось в 1935 году. Бажов оказался без работы и без денег. Где-то под кроватью лежал чемоданчик со сменой белья – ареста он ждал в любой момент. Своей младшей дочери Ариадне (ей было тогда девять лет) он сказал:

– Передай в школе, что твоего отца исключили из партии.

Хотел, чтобы в школе узнали о неприятностях не от кого-то, а от самих Бажовых.

Сестра его жены Валентины, слава богу, работала. Жена растила детей. Жили на зарплату сестры жены. На еду хватало с трудом. Наступила суровая зима.

Впрочем, семья и до всех этих событий жила не то чтобы очень легко.

«Поздний уральский вечер. Год, наверное, 1932, а может быть, 1933. На столе в столовой стоит кипящий самовар. Отец в кухне снимает тяжелые огородные сапоги, моется.

Только что закончили сажать картошку. Семья огромная, а заработок невелик, работник всего один, поэтому “натуральное хозяйство” – серьезное подспорье, тем более что навык к нему был с детства. Своей картошки, моркови, капусты, лука хватало до весны. Поэтому весь наличный состав семьи работал в это горячее время на огороде. Отец в то время был политредактором Уралгиза и заведующим сектором сельскохозяйственной литературы.