Голоса. Книга вторая. История движения индеанистов

Например, чтобы там просто нормально пообщаться о том, о сём, с Соббикаши, мне пришлось выдать себя за… оджибвея – хоть я и был в то время уже самым, что ни на есть, чистокровным хункпапой. Без этого вынужденного притворства дело бы дальше не пошло. Оджибвейская мафия бы меня к себе не приняла. Благо, что я читал в своё время «Саджо и её бобры» Серой Совы, и был несколько в теме; мог, например, как бы невзначай ввернуть при Соббикаши: «Кэгэт! Мино-та-кия!». И он на это одобрительно покачивал головой… Вот насколько была уже развита племенная клановость.

Из единственно действительно ценного – это то, что мне на том Пау-Вау какой-то бородатый американец, якобы индеец чероки, по моей просьбе объяснил, как делать настоящую индейскую любовную флейту. Переводить при этом помогал Великий Рысёнок, за что ему большое пиламая, плюс огромная просьба к индеанистам сокращать его имя не до Рысёнка, а до Великого.

Теперь в Интернете такую флейту называют пимак, но я терпеть не могу это название, напоминает мне пимы (валенки, по-сибирски). Называю её по-оджибвейски би-би-гван. И по звукоподражанию звучит похоже. До сих пор у меня где-то валяется чертёжик, который нарисовал в блокноте этот американец, а это своего рода раритет, потому что до этого никто (во всей стране!) не знал, как устроена индейская флейта. И, получается, что когда я её изготовил, я изготовил самую первую индейскую флейту в России! Теперь это уже нелегко доказать, когда в Интернете десятки, а то и сотни мастеров, которые специализируются именно на них, и делают их сотнями, самых разных строёв и моделей… А самая первая из них лежит до сих пор у меня, что иногда мне греет душу.

Первые флейты получались не очень, чаще они больше шипели, чем свистели, и те, кому я их дарил, могут это с грустью подтвердить; но в конце-концов, методом проб и ошибок, освоил технологию, и они зазвучали, как положено.

Помню, на первом же Пау-Вау, куда я привёз напоказ народу удачный экземпляр, Бывший Мёртвый, а ныне здравствующий, Бизон уговорил меня сменяться, и сходу насильно отдал за неё шикарные, полностью расшитые бисером мокасины, леггины с бисерными же полосами, и широченный кожаный пояс с железными дисками.