Хроники Рассвета. Игра началась

Но тогда вопросы будут совершенно иными, и не только…

– Простите-простите, – пивовар отошел в сторону от гостьи, а я тихо порадовался тому, что впервые эта дурацкая система параметров помогла мне по-настоящему.

Тоуда же всерьез огорчилась. До этого она просто смотрела в пол, а теперь девушка с опаской поглядывала на каждого из нас. На меня в особенности, потому что кроме Конральда она знала еще и Аврона.

– Позволишь? – спросил наемник у меня.

– Ага.

Правда, сперва я не понял, какого именного разрешения он у меня выспрашивал, но лишь когда вояка подошел поближе к Тоуде, до меня дошло, что он пытается соблюсти приличия в доме, где мы были лишь гостями.

У девушки не оставалось иного выхода, кроме как продолжать смущенно стоять под взорами четырех мужчин. Ладно, двух мужчин и двух подростков. Но, как мне показалось, она была готова защищаться от любого словесного нападения.

И все же, даже получив мое разрешение, наемник не спешил задавать вопросы. Он буквально ходил вокруг да около.

Я же прикинул, что наверняка есть еще кое-какие параметры, в которых тот же наемник меня может превосходить. Например, харизма. Но от чего это все зависит? Хорошо было бы получить полную таблицу параметров и формул, по которым рассчитываются параметры у настоящего высшего сословия, а не у меня.

Урезанность параметров я оценил еще после беседы с Конральдом. Харизмы у него явно было больше, но только она тоже зависела от каких-то параметров.

Вероятно, от определенной толики удачи зависит многое.

Поэтому я подумал, что можно сделать, чтобы привлечь внимание девушки. Разве что моя одежда выглядит иначе. Пивовар – в халате. Наемник нацепил на себя кожаный доспех. Аврон носил привычную рубаху. И только я отличался от своей же компании.

– Думаю, что Тоуде больше по статусу разговаривать не с простым наемником, – начал я, и Аврон тут же подхватил:

– Даже если он служит защитником у целой деревни!

– Как вы интересно рассуждаете, – прищурился Конральд, а я понял, что сейчас скорее сработала моя удача, чем что-либо еще.

– А если я не хочу ни с кем разговаривать? – вдруг спросила девушка. Глубокий голос был преисполнен вызова и дерзости.