Афганские былинки. Война и мир

А потом рядом с ним положили Голованова, и Витьку забыли.

Некоторое время к его матери ещё заходили, но с каждым месяцем реже, – событие для большого города было всё-таки небольшим.

Память о нём держалась только на страшном, упорном слухе. На кухнях, в трамваях и в очередях перешептывались, что гроб был запаян, что в нём не тот, но весной всё неожиданно разъяснил сам Витька. Мать перебирала его последние вещи – парадку и мелкий солдатский скарб, – и вскрикнула. На тяжёлой пряжке новенького солдатского ремня было глубоко и навсегда выцарапано: «Вера».

Вредитель

Полк собирался в рейд, перекликался, пересчитывался и запускал дизеля. Перед воротами КПП уже выстраивалась колонна, а к командирам ещё приставали обиженные из оставленных:

– Ну, товарищ майор!.. Ну, товарищ майор!

– Ну, товарищ старш-нант!..

Седьмая рота скручивала матрацы, оставляла лишнее в каптёрке и дописывала письма. Чтобы в переписке с Союзом не возникало тревожных перерывов, письма писались впрок и сдавались писарю Валерке.

– На, – вручали ему очередную пачку, – отправляй раз в две недели. На три месяца хватит. – И с беспокойством добавляли:

– Только не вздумай, зараза, всей кучей отправлять! Прошлый раз вся родня обчиталась.

Валерка кряхтел, морщил облупленный солнцем нос, но письма принимал безропотно. Аккуратно перетягивал пачки аптекарскими резинками и складывал на тумбочку.

– С вас бахшиш! – бурчал он. – Взятки беру сгущёнкой.

– Давай, давай, – хохотал из угла Волошенко, – выполняй Родине план по макулатуре!

Сам Волошенко никому не писал по причине тщательно скрываемых суеверий, и потому надо всеми потешался.

Последним подошёл к Валерке «молодой» Крутов, протянул завёрнутую во «Фрунзевец» пачку и робко пробормотал:

– Возьми, Валера, если можно. Сделай раз в три дня…

– Сколько? – в ужасе вытаращился Валерка на протянутую пачку.

– Раз в три дня, – повторил неуверенно Крутов.

Валерка посмотрел на его просторное, с карантина ещё не ушитое «хб», на растрескавшиеся в нарядах руки и вздохнул:

– Давай, салага.

Крутов облегчённо вздохнул, попятился и побежал грузить на ЗИЛы ящики сухпая. А Валерка пошёл в штаб прятать от комбата почтовую кипу.

В шесть утра, в последний раз позавтракав в полковой столовой, седьмая рота пристроилась к общей колонне и выехала на дорогу.