Диверсант из рода Нетшиных

Федор поднялся с кровати, осторожно сняв с плеча и погладив нежно руку жены, умаявшейся и оголодавшей за два дня свадьбы – то нельзя, а то новые родичи не так посмотрят, да? И потопал тихо босиком к оконцу, выходившему на восток.

Распахнул прикрытые от погляда ставни и слепо уставился в сгущающуюся темень, сам не веря виденному: это кто же в здешних краях такой дерзкий, что решил сразу же после отбытия княжеского поезда великой свадьбой поживиться? Судя по по повадкам и строю, поднимавшемуся по холму к стану, были то явно не разбойники.

Федор зябко дернул плечами – была за ним такая приобретенная где-то в дальних походах привычка, так всегда случалось с ним перед хорошим боем – и неслышным шагом двинулся к оружию, сложенному на лавке в дальнем углу. Эх, жаль, что не успеет он вздеть толком кольчугу! Княжич осторожно двинул лежавший поверху щит и – замер, потому что за спиной раздалось тихое, почти шепотом:

– Что делается, Феденька?

Медленно обернулся к родным распахнутым чистой голубизной глазам, мысленно коря себя, что не встал достаточно осторожно, потревожил, видать, все же любушку-любаву, что нежилась в счастливом сне где-то далеко от этого летнего стана, где-то в небесных чудных полях гуляла наособь, поди.

Нет, не наособь, вместе с ним, с Федором, конечно же…

– Лихие люди, Варенька, – заранее договорились молодые меж собой, что сразу после свадьбы величать Вайву будут новым именем – зачем ждать святого крещения. – Кто они – не знаемо.

Надо поглядеть, может, и обойдется.

– Нет, любый, не обойдется…

…Пелюша ехал почти в середине строя и никуда особо не торопился. В конце концов, тот, кто разделывает и раскладывает мясо в общем котле, тот и пальцы облизывает – не переживал нисколько «герцог литовский» за свою законную часть добычи. Пусть немецкие оружные и припрячут под пяток монет из сорванных с женщин тяжелых парадных монист и красочных – к свадьбе же ж! – головных уборов, из мужских ли кошелей, все равно соберут практически всё отобранное, найденное, поднятое в один кошт рейтеры, откуда уже и будет делиться добро.

Важнее сейчас было другое, куда более трудное, на взгляд Пелюши. Предстояло ему еще до начала схватки – да чего там, какой схватки, просто бойни, не ври себе, «герцог литовский»! – определить, где находится его первый обидчик, тот самый Вебра Клаусгайла, и самому, обязательно самому довести месть до разумного, с точки зрения Пелюши, исхода.