Бабушка, у которой был танк

– Ты куда, сосед, так разогнался? На пожар, что ли? Под ноги смотреть надо, ты что, не видишь? – цветы, – мягко упрекнул меня Завицкий.

Я хотел оправдаться. Но язык не слушался. Вместо толкового ответа вырвалось несколько бессвязных слов.

– Ты посмотри, какая прелесть! Какая красота! Первый раз в жизни вижу такие красивые цветы! Интересно, откуда же они здесь взялись? А какой запах! – с этими словами он протянул мне букет… ромашек.

Я хотел было сказать, что это обыкновенные ромашки, которые часто попадаются, а местами их полно, но поддержал Ефимыча:

– Да, удивительно красивые цветы, – а сам разглядывал тайком его таинственную спутницу.

Завицкий по-прежнему сидел в траве, переводя взгляд то на букет, то на свою спутницу. От росы он вымок чуть ли не по пояс. Брюки вымазаны зелёным соком трав. Рукава пиджака настолько мокрые, что, когда Завицкий поднимал руки, то с них во все стороны летели брызги. Одежда таинственной незнакомки тоже была пропитана ночной росой, но ущерба понесла меньше – более приспособленная для леса: штормовка, из тонкого брезента брюки, заправленные в высокие берцы.

Экологический значок и какая-то эмблема на рукаве ещё больше сбили меня с толку. Выдержав паузу, незнакомка представилась первая.

– Галина, – мягким, бархатным голосом произнесла она.

Для себя я отметил точёное, загорелое лицо, длинные чёрные ресницы, она просто икрилась энергией. Под штормовкой угадывалось сильное, упругое тело.

От разглядывания незнакомки меня отвлёк Завицкий.

Он попросил меня понюхать цветы. Я наклонился. В лицо ударил запах бензина и масла, которым пропитался Ефимыч. Только когда я уткнулся в мокрый букет, то наконец почувствовал нежный аромат лесного разнотравья.

Трудно было выделить какой-то один запах. Казалось, что в этом букете собраны все запахи леса.

– Неповторимый запах, эти цветы пахнут лучше любых французских духов.

Мои слова ещё сильнее возбудили Завицкого.

Его глаза загорелись радостным огнём, он опять перевёл взгляд на свою спутницу. Незнакомка тоже не сводила с него глаз. Я почувствовал себя лишним на этой поляне и сделал шаг назад.

– Ефимыч, а как же мотоцикл?

– Где-то там, – неопределённо, совсем в другую сторону, махнул рукой Завицкий.

– Смотри, а то уведут.

– Да кому он нужен! – не поворачивая головы, отмахнулся от меня Ефимыч.

Я пятился назад, на меня никто не обращал внимания.