Предел прочности

Ядра с треском врезались в повозки, отрывая щепки, ломая дышла, колёса, слеги, а то и разнося их вдребезги. Взлетали фонтаны земли, ржали перепуганные лошади, коих и так едва ли половина осталась.

Форменный расстрел. Того и гляди, с землёй сровняют. А когда внизу станет некому держать оборону, за мечеть примутся, где засел отряд Емельяна в тридцать егерей с одним унтером да тремя мушкетёрами. Сомнут их. Как пить дать, сомнут.

Нет, не о таких битвах он грезил, когда ехал сюда на службу из родного Хорола четыре года назад вместе со своими земляками-дворянами Ильяшенко Петром и Корнеевым Ваней.

Пётр его ровесник, Ваня же сущее дитя, на девять лет младше.

Все поступили в полк юнкерами.

Сколько было разговоров, предвосхищавших будущие походы! Каждый мнил себя былинным богатырём, смело бросающимся в гущу сражений.

И вот, наконец, первое выступление в Бамбакскую провинцию, где из тридцати трёх деревень сбежали взбунтовавшиеся магометане вместе со своими агаларами. За границу подались, к Эриванскому хану.

Пришлось отправиться в погоню, чтобы вернуть беглецов на место и привести к присяге на верность Его Императорскому Величеству.

Вроде, ничего сложного, но впечатления были неописуемые. Главное – гордость за то, что все испытания, выпавшие на их долю во время похода, они перенесли с честью.

А потом князь Цицианов повёл войска на Ганжу.

Ох, как же старались юные дворяне из Хорола показать свою храбрость. Лисенко преуспел. Первым взобрался на крепостной вал вместе с вверенными ему егерями.

А вот Корнееву не повезло. Вытесняя персиян из садов, он получил тяжёлую рану, от которой скончался через три месяца.

Емельян и Пётр уже на исходе второго года службы получили офицерские звания, а Ваня по молодости лет засиделся в юнкерах. Стал подпоручиком лишь в позапрошлом году, в конце ноября. Подпоручиком же и помер.

После этого что-то надломилось в Емельяне. Он перестал рваться в бой и почти не общался с Ильяшенко. Если отправят на баталию, то пойдёт, никуда не денется.

Но сам, по доброй воле подставлять голову под пули да татарские сабли ни за что не станет. Он ведь так молод. Столько ещё впереди…

– Да что ж такое деется-то, ей богу, братцы! – заголосил кто-то из егерей, толпившихся у бойниц. – Это ж натуральное смертоубийство получается. Неужто управы на вражьи батареи не найдут?

– Ага, найдёшь на них, – прошамкал сидевший у стены солдат, пытавшийся рассосать твёрдый сухарь. – Скорее они на нас управу найдут.