Предел прочности

Остался в Елизаветполе, где сдружился с полковником Карягиным, под началом которого штурмовал стены Ганжинской крепости. Карягин помог обустроиться на новом месте. Его полк составлял городской гарнизон и одновременно вёл наблюдение за неприятельскими партиями, снующими повсюду в поисках лёгкой наживы. Житья от них не было. Вот и взялся сотник Вани выслеживать этих разбойников. А потом вместе с егерями гнал прочь с вновь обретённой земли.

Узнав, что Карягин выступает против персов, Ованес взял несколько верных людей и, не раздумывая, примкнул к нему.

– Я пригожусь, – сказал полковнику. – Никто не знает этих мест лучше меня.

Действительно, пригодился. Вряд ли шеф полка в пылу боя обратил бы внимание на торчавший вдалеке минарет. Вани подсказал, что там очень выгодная позиция. И вовремя.

Когда уставшие, измотанные непрерывным шестичасовым боем люди взошли на курган, им открылся вид на большой лагерь персов, разбитый на берегу реки Хачинчай, протекавшей верстах в четырёх впереди. Там, как выяснилось, расположился весь десятитысячный авангард Пир-Кули-хана.

– Обоз вагенбургом ставь! – скомандовал Карягин, с тревогой всматриваясь вдаль. – Стрелкам и артиллерии копать валы. Укрепляться!

Полковник обернулся, внимательно посмотрев на минарет. Башня торчала позади позиции. Он постоял в задумчивости, потом завертел головой, обшаривая глазами изготовившихся к бою штуцерников.

– Майор Котляревский! – позвал командира батальона, зная, что тот где-то поблизости.

– Слушаю, ваше превосходительство! – Рядом незамедлительно вырос подтянутый майор.

Молодое скуластое лицо в потных разводах, мокрые, взъерошенные бакенбарды, смешно вздёрнутый нос, тонкие губы и ямка на подбородке. Близко посаженные глаза выдают усталость, но горят решимостью.

– Пётр Степанович, будь любезен, – как можно спокойнее произнёс Карягин, – один взвод посади в минарет. Оттуда неприятелю хорошо вредить, и люди надёжно закрыты.

– Понятно, – Котляревский глянул полковнику через плечо, помахал кому-то.

Молодец, налету схватывает. Не только прекрасный офицер, но и друг, не раз проверенный в сражениях. При штурме Ганжи один из первых влез на крепостную стену, когда брали предместья, причём без лестницы. Там-то ему ногу и прострелили.

А на марше как себя вёл! И это кроткий, скромнейший во всех отношениях человек.