Старые тетради

Плотно набил я в ствол серу, положил сверху неё пыж, потом пулю, то ли кусок гвоздя, то ли ещё какую железку, повесил мишень на илюхин забор, отмерил десять шагов, прицелился, чиркнул коробкой запальную спичку у прорези в тыльной части ствола – и вдруг раздался гром, что-то просвистело мимо уха, в руке остался кусок деревяшки от ручки моего оружия, мишень осталась целой, а пистолета как не бывало.

В ушах звон, мы с Илюхой давай было искать, куда же улетел поджиг, но не успели ничего найти, как на выстрел прибежала мать, стала браниться и шуметь:

– Я так и знала, что это твои проделки.

Я тогда курил уже заправски, правда, не всегда, а когда бывали папиросы, как правило, самые дешёвые, а значит самый горлодёр с запахом, который невозможно было скрыть. В то время в продаже были папиросы «Ракета», мы их называли «гвозди», стоили они тридцать пять копеек пачка, это три с половиной копейки на теперешние деньги, вот их мы и употребляли.

Очень хорошо помню, как начинал курить. Мне было 5 или 6 лет, отец ещё был жив и здоров, любил он меня очень, и вот вечером при свете керосиновой лампе он, лёжа, бывало, на примосте[6 - Примост – деревянные нары у стены.], сворачивал цигарку из махорки, протягивал мне и говорил:

– Пойди, сынок, к лампе, прикури.

Я бежал, прикуривал, потом шёл обратно, а сам старался потянуть дым в себя, было интересно, как люди курят. Дым попадал в лёгкие, я кашлял, а отец смеялся:

– Ага, не будешь затягиваться.

Так повторялось довольно часто, отец, наверное, не подозревал, какую услугу, забавляясь, оказывал мне. На следующий день мы с тем же Илюхой находили бумагу, спички, шли на выгон, набирали сухой конский навоз, крутили с ним цигарки и дымили до одурения. Однажды мы с ним спрятались в канаву неподалёку от дома и стали курить это же самое зелье, дым над нами столбом, и вот мать, идя к колодцу по тропке рядом с нами, увидела дым и заглянула в канаву:

– Ах вы, окаянные, – давай она кричать на нас, – да я вас сейчас коромыслом!

Мы давай бегом врассыпную.

Был случай и с братом Митей, который также однажды попался с этим делом, о нём я узнал много позже из рассказов матери и сестры.