Дневник Великой Отечественной Войны Боровиковой Александры Никифоровны

Артиллерийская стрельба освещала горизонт.

После всех наблюдений, я пошла к себе, и в 9 часов легла спать.

С 9 ч. до 1 часу ночи спала в валенках, в пальто, и в большом платке, потом сбросила всё, и залезла под одеяло, и снова легла спать, предварительно проверив в воздухе.

Так пролежала до 7 часов утра.

Давно не приходилось так спать, полностью всю ночь.

Если вчера уснула во всём обмундировании, то нет ничего удивительного.

Об удобстве спанья мы забыли, спишь в том, в чём ходишь весь день.

Ночью была слышна артиллерийская канонада, в направлении Карельского перешейка, били точно барабаны, не знаю, было ли наступление или немцы врезались в клин, мы же люди малограмотные в военных делах.

В воздухе было тихо, следовательно, можно было спать.

13/X/1941

13/X. Встала в 7 часов утра, конечно, основательно выспалась.

На радостях позавтракала, и пошла к себе на голубятню, слушать радио.

Бои по всему фронту, особенно ожесточённые на Вяземском, Брянском направлениях, после ожесточённых боёв наши войска оставили г.

Да, дела не веселят, но в то же время, внутренний инстинкт подсказывает, не вешать голову.

Сдача Орла, Брянска и др., это ещё не падение советской власти.

Все равно мы победим.

Переживём всё, все невзгоды и недоедания.

Конечно, всего жаль, как городов, так и население, но не гарантирован ты и сам за себя, но ныть, и вешать голову сейчас некогда, наоборот, в ответ на всё, сегодня моё дежурство на вышке 7-го этажа.

Пойду без всякого колебания и боязни, и буду наблюдать серьёзнее за воздухом.

Погода облачная и сухая, временами порошит снег, для налёта погода опасная, но нам не привыкать.

Цех, в основном прибрали, можно приступить к восстановлению.

С горя или радости, надо продолжать дневник.

Сегодня получила от знакомого письмо, в этот момент не было такого порыва, как раньше, но потом у меня было буйное настроение, всех бы я мяла, всех перековырнула, основная масса порыва досталась Ане Романовой, не хватало только кружки пива.

Эх, знакомый-знакомый, почему-то я считала, что забыла тебя, по крайней мере мне так казалось.

Но сегодня, сегодня всё во мне говорит за тебя, знакомый, и только за тебя, летят после этого все Адамы вверх тормашками, с которыми от нечего делать иногда болтала.

Написала я ему опять – не знаю, получит или нет.

Был бы ты здесь, тебе попало бы здорово, опять бы полетел ты сам, и твои часы.

Ну, ладно, былое снова не вернётся, и не воротится назад.