Дневник Великой Отечественной Войны Боровиковой Александры Никифоровны

Никогда в жизни я не забуду первых часов, дней, проведённых мною в Ленинграде, в том числе на Выборгской стороне.

Мне вспоминается осенний солнечный день осени – я сошла с поезда, перешла выход в город, села на трамвай № 25, в то время, по неизвестному мне городу.

Это первые шаги к Академии.

В эти минуты раскрылась мне вся красота этого великолепного города.

Как я блудилась (*Блуждать – запутаться, плутать, сбиться с пути (с дороги)) первое время в парке.

Тучный, зелёный тенистый парк, с его оранжереями, и цветниками, красивыми, но в то же время, строгими линиями.

Сейчас же я знаю, каждый кустик, каждый поворот.

Сколько книг, и учебников, перечитано в этом парке.

Сколько снимков, есть у меня от этого парка.

И вот, пришло лето 1941 года, я ни разу не была в этом замечательном парке.

С начала лета было холодно, затем установилась хорошая погода, но началась война, начались «В.Т.», начались обстрелы.

Война приковала к Фабрике, и думать о чём-то другом, не приходится.

Вечер был пасмурный, прошло 7:30, время налёта фашистских стервятников, но время не лётное, и мы легли спать.

Уверенности о пасмурной погоде на всю ночь не было, так как уже не первая такая ночь.

И вот, в 22:45, «В.Т.».

Мы моментально оделись, и пошли в цех, где просидели до 4-х часов утра.

Самолёты кружились почти всё время около нас, били зенитки, освещали прожектора.

Но скоро в воздухе появились наши самолёты, стало веселее.

Веселье относительное, лучше бы спокойно спать, чем сидеть, и мёрзнуть под землей, в ожидании, что вот-вот стукнет тебе по кумполу, и зароет.

Лучше бы не слушать завывания вражеского стервятника, который скрипит, хуже немазаной телеги, ежедневно, и ежечасно.

Чуть только прекращался шум моторов, мы выходили из щели, и шли погреться.

Странно как-то, сейчас вошло в обыденность эти тревожные, холодные, и бессонные ночи.

А что будет зимой?

Я, думаю, сложить печку, и будет теплее, а то простудишься.

Ведь пока жив, хочется жить.

Из дому ничего не пишут, не знаю, что они думают обо мне, может быть, не считают уже живой.

Ну, Боровиковы крепки, они должны пережить всё.

Немного вчера поболтала с Адамом, он паренёк всё же выдержанный, и не навязчивый, мне нравятся такие люди.

Ну, по сравнению со знакомым, это ничего – что та.

Откровенно говоря, сейчас я его что-то стала забывать, потому что он о себе редко напоминает.

12/X/1941

12/X. Воскресенье, решила выспаться, и встала в 9 час. утра.