Дневник Великой Отечественной Войны Боровиковой Александры Никифоровны

От знакомого ничего, и я ему тоже ничего не пишу.

Хорошо хоть кошка развлекает немного.

В 12 час. пошла в столовую, встретила Миньсуарошвили (*Так читается по буквам, возможно фамилия другая), последний сообщил, что общежитие на Песочной полуразрушено от тонной бомбы, которая попала в деревянный домик, где всегда стоял мотоцикл.

Здание общежития, говорит, всё перекосило.

Когда он сказал, я чуть не заплакала.

Такое здание, прожить в нём 4 года, считать родным, где разделялись радости, и горести студенческой жизни.

Да, сволочи, из сволочей, эти гитлеровцы.

Какие неприятности и жертвы народу.

Убито на смерть, говорит, человек 6, ранено человек 18.

Не знаю, что нашло на нашу Фабрику.

В 14:40 «В.Т.».

Я была в это время на бревёнке, скорее пошла к себе.

Погода была пасмурная, выгодная для воров-фашистов.

Забралась на свою голубятню, и сижу у телефона, как обычно.

А мой котёнок спит на койке, свернувшись клубком.

С вышки сообщают, что летит самолёт в направлении Завода Ленина.

Рабочие удрали в бомбоубежище.

Вот, села, как обычно, к окну, и думаю, если в эту трубу попадёт бомба, то мне попадёт кирпичом, если – в другую, тоже.

Сяду я сегодня в уголок.

Так и сделала.

Вдруг слышу, треск, сотрясение здания, осыпалась штукатурка, вылетели рамы, открыло двери, и т. д.

Хорошо, что скоро убрали рабочих.

Сволочь, Гитлер, бросил бомбу на мой цех.

Дверь из кабинета тоже полуоткрыта, но открыла я её с трудом, от вылетевшей рамы в коридоре припёрло дверь.

Лестницы все завалены штукатуркой, рамами, ни одной ступеньки.

Я пошла вниз, и чуть не убила Рыбушкина полетевшей рамой.

Спустилась вниз, смотрю, стоит весь в крови.

Поднимаюсь снова вверх, и только тогда не узнала своего кабинета.

Рамы вылетели, портреты на полу, стены, как решето, кругом дыры.

Взяла трубку, и сообщила в Штаб, что у меня авария, и вдруг, слышу – телефонная связь прервана.

Тогда решаю бежать в Штаб.

Спускаюсь по лестнице, на животе пролезла в дверь, так как она была вся завалена обломками, поднимаюсь на эстакаду, на ноги, смотрю, цех объят огнём, уже работают пожарники.

Я встретила Попова, затем вернулась к верху, забрала с собой свои пожитки (платья 2–3, и боты), снесла в бомбоубежище.

Раза три я сползала в кабинет, забрала все нужные бумаги, и снесла в бомбоубежище.

Потом стала помогать тушить пожар.

Чувствовала сильную боль в ногах.