Дневник Великой Отечественной Войны Боровиковой Александры Никифоровны

Кроме того, предложили ехать одному из нас: или Русскому, или же Ерофееву.

Русского отправлять что-то жалко.

Пусть лучше едет Ерофеев, он что-то последнее время гоняет лодыря, работает со своим штатом совершенно не по-военному.

В 2 часа встретила А.Э. Грубе.

Моя симпатия на всю мою жизнь.

Какой он всё же хороший человек.

Вот о таких людях, как он, всегда отзываешься хорошо.

В 4 часа было партсобрание (*Собрание членов партийной организации).

Ох, этот “директор”, Анакин.

Доклад был скучный, сухой.

Ох, как испортило настроение это собрание.

Как надоело управление Фабрикой.

Такая бражка (*Фразеологизм: бражка – это смесь дрожжей и сахара для создания алкогольного напитка самогон, здесь же подразумевается, как страшная смесь).

Когда-то всё это раскопают.

Подлец на подлеце сидит, другой погоняет.

Скрывают свои шкуры от Армии.

Вот бы кого на передовые, здесь нечего им караулить женские юбки, да брюшко своё отъедать – нет.

Свой своего не укусит, наоборот, отстоит.

Давно собираюсь сообщить в Райком Партии об этих проделках, но всё думаю, будет лучше, но всё же когда-то, наверное, выведут из терпения – сообщу.

Двум смертям не бывать, а одной не миновать – всё равно не хорошо.

Послала два письма: одно товарищу Ульянову, второе – Апостолу.

Такое весёлое ему послала письмецо, и свою страшную рожицу – не знаю, как он её примет.

У меня к нему такое расположение, чтобы поднять его боевой дух.

Правда не знаю, приятны ему, или нет, мои письма.

Ох, если бы я знала, я бы сразу же повернула руль в ту, или иную сторону, хотя сейчас и поздно, но лучше поздно, чем никогда.

Т.к. рулевой из меня не плохой, а он как раз краснофлотец (*Воинское звание рядового состава ВМФ СССР), которых я в жизни не любила, а считала их за бабников.

Теперь, пока не получу ответа, буду молчать.

К вечеру мои тучи развеялись.

Вот уже 20 минут, я пишу, и пишу.

А в душе А …

Как хочу встретиться, и поговорить.

Наверное, я в эти дни поеду в район, и всё же уйду от всего этого на фронт.

Только бы послали меня в Эстонию… тогда бы всё.

Ну ладно, пора кончать.

Шурочка, иди в цех, проверь работу, и пора баиньки, ведь завтра опять ждёт новое, или хорошее, или плохое, наверное, плохое, завтра обещался приехать А.Э. Грубе.

Ну, ставлю точку, а в голове давно думаю составить поэму, или стишки, посвящённые…

Если составлю, то увидите, он будет преподнесен первому…

10/VIII/1941

10/VIII.