Железо. Книга 2. Освобожденные от шлака

А мне отказывают… Этот жирный кухарь… Он посмеялся над серьгой героя…

– Он смеется, чтобы скрыть страшную зависть, мой железный мальчик, – сказал Матаньян-Юло и возобновил массирование плеч. Его сжимающиеся ладони опускались ниже и ниже, доходя до живота. Поу-Воу молчал, погруженный в мрачные думы.

– Наш Отец не любит гордыни. Но почему тогда сам требует, чтобы ему кланялись?

Учитель не сразу ответил.

– Потому что мы ему не ровня, – наконец, важно проговорил он. – И мы не должны задаваться вопросом, почему сыновьям нельзя то, что можно ему… Попытка понять – это и есть гордыня… А попытка осмыслить свое предназначение, чтобы впоследствии оспорить его, и выторговать для себя место повыше, а то и на одном уровне с Отцом… Это не просто неправильно, мой мальчик, а это еще и невозможно.

И именно потому и неправильно. Отец плачет, когда силы растрачиваются впустую. Не надо тратить их на непостижимое. Вот, на что надо, – Матаньян-Юло на мгновение оторвал руку от груди мальчика и указал на реликтовую кирку, застрявшую в камне.  – Понимаешь?

Поу-Воу неуверенно покачал головой.

– Почему железо хочет, чтобы ему отдавали долг тринадцать зим?

– Потому что от зимы к зиме луна сменяется столько раз, – объяснил учитель. – Столько раз за этот период Отец закрывает и открывает глаз… Это его знак для нас…

– Но мать сказала, что лун всего двенадцать за одну зиму, – нахмурился мальчик. – Разве нет?

Матаньян-Юло сощурился.

– Да, твоя мать права…

– А еще одна зима тогда почему?

– Чтобы Отец видел, что его преданные сыновья готовы брать на себя даже немного больше, чем Он требует…

Мальчик раздраженно двинул себе костяшками по лбу.

И как он сам раньше не догадался.

– Я готов брать больше, – горячо заверил Поу-Воу. – Я буду освобождать его с такой силой, что остальным сыновьям ничего не достанется после меня… Но мой герой-отец, – он огорошено склонил голову, – он не хочет, чтобы я шел по его стопам…

Учитель неожиданно склонился к животу мальчика и стал зарываться в него носом, при этом шумно дыша.

Поу-Воу стало не по себе. Но Говорящий с Отцом никогда не делал что-то просто так. А все что он делал, обычно было правильным.

– В тебе так много железа, Поу-Воу, – прохрипел Матаньян-Юло, оторвав запыхавшееся лицо от живота мальчика. – Я это чую буквально носом… Тебе нельзя идти на карьер, как обычным должникам, нет, твой достойнейший отец прав… Такому необычайному дарованию отведена роль куда важнее!..