Начнем с Высоцкого, или Путешествие в СССР…

Еще скажу: чукчи ваши конвойные… ну, эти… азиаты… наркоту нам каждый день подгоняют, их родственнички из поселка не вылезают, как прописались… И думаешь, твой ротный не в курсе? Или наш «кум»?

– И… меры не принимаются?

– Суетятся чего-то… А все равно хрен за всем отследишь. Попка[3 - Часовой.] на вышку залез, а там уже посылочка заныкана[4 - Спрятана.]… Хлоп ее в рабочую зону, лавэ[5 - Деньги.] на той же вышке оставил, чтобы родня после смены караула забрала, – и шабаш! Это к примеру, понял? Я дело толкую!

– Уголовное, – уточнил я.

– Да ладно тебе! – отмахнулся Труболет. – Вот оттрубишь тут еще годик, будешь почище любого зека! Ты посмотри на конвойных «дедов» – головорезы! В нашей, к примеру, зоне таких бандюг еще поискать! А у вас каждый третий человеку башку отрежет, как папироской затянется! Плохая у вас служба, начальник, калечит она человека – проверено. И недаром столько ваших орлов сразу же после дембеля за решетку приходит, ох, недаром…

– С кем поведешься, – сказал я.

– Ну так… разговор не окончен?

– Подумаю.

– Конвой устал! – подтвердил рядовой Кондрашов, почесывая округлившееся от сегодняшней сытной трапезы пузо.

– Очень рад нашему с вами знакомству, – учтиво попрощался со мною Отец Святой, тряся стриженной седенькой головкой.

– До завтра, – заговорщически сузил глаза Труболет-растлитель.

– Раками – обеспечим! – заверил похититель колес.

– Бывай, начальник! Ты – человек! – сказал свое задушевное слово убийца.

* * *

На следующий день в мастерских колонии при посредничестве Труболета состоялась моя встреча с авторитетным жуликом Леней, вручившим мне изрядную сумму на закупку крепких алкогольных напитков.

Свое аморальное, с точки зрения воинской присяги, участие в контрабанде горячительного зелья я оправдывал прежде всего тем, что побудительные мотивы такого моего поступка особенной корыстью не отличались.

Копить дензнаки на «Жигули» я не собирался, а вот компенсировать с их помощью издержки казарменного питания, напоминавшего помои, я полагал делом, от которого прямо зависит моя жизнь и здоровье.

Жулик Леня – солидный дядя лет пятидесяти с обрюзгшим лицом и невыразительными свиными глазками, определил наши отношения с ним с четкой и достоверной прямотой:

– Я – вор, ты – мент, – сказал Леня. – Каждый при своих понятиях, симпатиями у нас не пахнет… Так?

– Так.

– Вот. Но бизнес возможен.