Большая война Сталина

Ее командование было ослаблено предвоенными репрессиями и качественно уступало немецкому.

Привычно упоминают параноидального волюнтариста Сталина, не слушавшего предупреждений Зорге/«Красной капеллы»/Черчилля и мудрого, но не имевшего необходимых полномочий Жукова, являвшегося в то тревожное время начальником Генерального штаба. Сразу вспоминаются знакомые штампы вроде «не поддаваться на провокации…» и «малой кровью, на чужой земле…»

Совершенно случайно, примерно в 1994 году, я купил на книжной раскладке две книжечки в мягком переплете – «Ледокол» и «День “М”» Виктора Суворова (Владимира Богдановича Резуна), бывшего офицера Главного разведывательного управления советского Генштаба, вынужденного бежать на Запад.

– Сталин сделал все, чтобы привести к власти Гитлера и развязать новую Мировую войну; после взаимного истощения воюющих капиталистических хищников советский диктатор планировал напасть на фашистскую Германию и «освободить» Европу, совершив со всем континентом то, что в итоге получилось сделать только с его восточной и центральной частью.

– Напав первым, Гитлер случайно упредил Сталина на две недели: советский «День “М”» приходился на 6 июля 1941 года.

– Неудачи начального периода войны стали результатом гигантского скопления советских войск перед границей и незаконченного развертывания перед началом агрессии – примерно половина советской группировки находилась на марше или в эшелонах, следовавших к западной границе.

– Вопреки сочиненным советскими историками уже после войны сказкам, Красная Армия имела подавляющее количественное (а часто и качественное) превосходство в танках, самолетах и артсистемах. Хватало у нее и вполне подготовленного личного состава, а также грамотных молодых командиров. Вопреки устоявшемуся мнению, предвоенная чистка офицерского корпуса пошла ей на пользу, избавив от часто бездарных и полуграмотных «красных маршалов».

Трудно удивляться, что труды Резуна-Суворова вызвали резкую реакцию подавляющего большинства советских, английских, американских и израильских историков, десятилетиями получавших ученые степени, зарплаты и гонорары за изложение совершенно иной версии событий. В 1995 году, во время учебы в американской аспирантуре, мне довелось побеседовать на эту тему с пожилым военным историком из университета Манкато (Миннесота).