Дожить до рассвета

Странные, странные эти русские! Неужели они так рьяно исполняют приказ своего командования?! Впрочем, приказы необходимо исполнять!

Да, не знал генерал, что он сам в тысяча девятьсот сорок втором году за неподчинение приказу Гитлера будет лишён абсолютно всего, а восьмого августа тысяча девятьсот сорок четвёртого года по приказу этого же Гитлера будет казнён – повешен в тюрьме Берлина как активный участник заговора против их бесноватого вождя.

В это время наши танкисты находились в раскалённой от жаркого летнего солнца башне КВ, который по-прежнему стоял на дороге, и гадали, какие ещё пакости и неприятности готовят для них немцы.

Внезапно на дороге, направляясь в город, показался немецкий грузовик, перевозящий захваченных в плен бойцов Красной Армии. Заметив советский танк, немецкая машина остановилась как вкопанная.

– Командир, смотри, пленных перевозят, – оживился наводчик лейтенант Ранцев, – что делать, Иван Захарович?

– Спокойно, Василий, спокойно, – был невозмутим их командир, – дайте над головой машины пару очередей из пулемётов! Только аккуратней, наших не заденьте!

В танке ожили, открыв огонь над крышей грузовика два танковых пулемёта Дегтярёва ДТ-29: тот, что был спарен с орудием и курсовой, кормовой ДТ-29 молчал.

Спустя некоторое время экипаж обнаружил, что немцы не оставили их в покое: было видно, как оккупанты подтаскивали по лесной местности к ним целую батарею пятидесяти миллиметровых противотанковых пушек, состоящую из четырёх орудий.

– Ну что, командир, – грустно спросил механик-водитель, – кажется, отвоевались? Сейчас выйдут на дистанцию прямого попадания и будут жечь нас! Может, пугануть их?

– Не робейте танкисты, – взбадривал свой экипаж командир, – мы ещё своё слово не сказали. По стрельбе – отставить! Подпустим их на максимально близкое расстояние, и ударим! А сейчас пусть думают, что экипаж бросил танк и наш КВ пустой.

Грозный КВ стоял посредине дороги и молчал, действительно создавая впечатление, что экипаж давно уже покинул его.

Прибыв на место, полковник Эрхард Раус действительно убедился и лично увидел, что мощный советский КВ одиноко стоял в центре дороги, и было видно, что он либо повреждён, либо брошен экипажем.

С точки зрения немецкого офицера данный танк представлял собой идеальную мишень, и надо было быть безумцем, чтобы оставаться в этом обречённом одиноком русском танке.