Дожить до рассвета

Как в каком-то страшном сне, Барс увидел, как все оставшиеся в живых пограничники, пустив в атаку на врага всех своих служебных собак, ударили по неприятелю в свою последнюю отчаянную штыковую атаку.

Умная овчарка, а Барс считал себя именно умным, видела, как в последней яростной схватке его собратья, такие же овчарки, впивались во вражеских солдат, грызя и убивая их, видел, как танки и огнемётчики давили и расстреливали их вместе с пограничниками, поднявшимися в этот самый последний бой.

На поле боя появились вражеские мотоциклисты, которые лениво объезжая трупы своих и чужих бойцов, добивали раненых короткими автоматными и пулемётными очередями. Барс ясно понял, что опоздал, и их пограничного подразделения, со всеми людьми и собаками, как такового, больше не существует.

Он обернулся на дзот. Нет, его хозяин всё ещё жив, вон как яростно стреляет его пулемёт, и большое количество погибших солдат противника валяются на подступах к нему.

Но что это?!

Собака увидела, как к дзоту, держа винтовку в руках, подбегает его хозяйка, и было видно, как она падает, ранена я в ногу короткой прицельной очередью из вражеского автомата. В это же время, словно бы увидев лёгкую цель, немецкий танк с отделением огнемётчиков на борту устремился на упавшую раненую женщину.

Лязгая гусеницами, немецкий «Панзер» полз прямо на его хозяйку, которая, оперевшись на винтовку, встала, и не отходя ни на шаг, гордо и с презрением смотрела на свою подползавшую к ней смерть.

Проехав то место, где находилась русская девушка, немецкие огнемётчики залили её останки морем пылающего огня.

Из карих глаз пса, увидевших гибель своей хозяйки, вытекли незнакомые до сих пор капли скорби и боли.

Грозный служебный пёс плакал.

Всё происходило быстро, даже очень быстро.

Подъехав, едва ли не в упор, к до сих пор жившему своей пулемётной песней дзоту, немецкие огнемётчики своими огненными реками из всех огнемётов сжигали, так долго достававший их, пулемёт русских.

Дзот горел, так и не выбросив белое знамя поражения, и захлебнулся в своей последней огненной пулемётной очереди.