Двадцать семь. Рассказы о войне

– А сыну своему ты рассказываешь о прошлом Сардинии? – спросил я Фабио после того, как были произнесены обязательные слова приветствия, шутки о сардинской погоде и разговор потихоньку сместился в сторону никогда не оставлявших его равнодушным местных реалий. Я почти не знал итальянского, он не особо говорил по-английски, но это совершенно не мешало нашему общению, в процессе которого мы использовали и французские, и испанские слова, а я, если чувства начинали брать верх над рассудком, смело переходил даже на русский.

Как он понимал сказанное в таких случаях, так и осталось для меня загадкой.

– Разумеется, – ответил он. – И постоянно езжу с ним по острову. На прошлой неделе мы были в заповеднике в горах, любовались сардинскими лошадками-джара. Знаешь, такими низкорослыми, но очень выносливыми?

– Знаю, конечно. Ну и как? Понравилось ему?

– О, si, si! Я говорил сыну, что в древности сарды были превосходными наездниками и не любили море, хотя когда-то сами приплыли сюда.

– Он поверил?

– Сначала нет. Сказал, что море – наша родная стихия. Но мы отправились в местный музей, посмотрели, каков был быт сардинцев, живших в глубине острова ещё пару веков назад, и, кажется, у него в голове стало что-то происходить.

Тут Фабио широко улыбнулся и сделал несколько лёгких движений рукой вокруг своей густой шевелюры.

– А ты не спросил его, что именно?

– Зачем? Пусть смотрит и сам делает выводы. А если я ему всё расскажу – о чём ему тогда думать?

– Фабио, тебе бы в школе работать, – усмехнулся я.

– Как раз в школе мне и не хотелось бы оказаться. Там всё преподаётся по шаблону, как-то выхолощено. А жизнь становится куда интереснее, когда сам докапываешься до важных вещей.

– А про сардинскую историю в кальярской школе что-нибудь говорят?

– Самые общие слова. Программа итальянская, спущена, похоже, из министерства в Риме, общая для всех. И вывод из неё такой: сарды – древний народ, о котором толком ничего не известно, – тут Фабио рассмеялся.

 – Ну, понастроили они в древности гигантские нураги, в которых потом жили чуть ли не тысячи лет и которые до сих пор торчат тут и там по всему острову, ковали металл почти для всей тогдашней Европы… Но толком – ничего. А хотелось бы больше нашего, особенного, сардинского.

– Чего же именно?

– Ну, например, что сардинцы даже сейчас – самые хорошие солдаты в Италии.