Колдовской мир. Хрустальный грифон

Или просто хочет скрыть свою тревогу. Я ведь был моложе его и менее опытен в таких путешествиях.

– А правда, что Древние оставили после себя Стражей?

– Что могут знать люди о Древних? – вопросом на вопрос ответил Ривал. – Не исключено. Когда человек идет по дорогам Древних, ему часто кажется, что за ним следят. Однако со мной никогда ничего не происходило. Если Древние действительно оставили Стражей, то они уже слишком стары и бессильны и способны только следить.

Его слова меня не успокоили, и я продолжал озираться по сторонам.

Ничто не двигалось в бескрайней пустынной местности, где пролегала дорога, – прямая словно стрела.

К полудню мы остановились, поели, напоили лошадей из бурдюков. Солнца не было, небо посерело. Но я не видел туч, которые означали бы приближение бури. Ривал, задрав голову, принюхался.

– Нужно искать укрытие. – В его голосе прозвучала тревога.

– Я не вижу туч.

– Буря приходит здесь быстро и без предупреждения.

Он посмотрел вдаль и показал на темное пятно впереди – возможно, развалины.

Мы поехали туда и вскоре поняли, что развалины находятся довольно далеко от нас. Над землей висела дымка, искажающая расстояние. Наконец мы добрались до намеченного места. И как раз вовремя, так как небо темнело на глазах.

К счастью, здесь можно было укрыться. Хотя никто не мог бы сказать, что? стояло раньше на месте развалин, не все разрушилось одинаково сильно. Среди обломков вырисовывалась часть комнаты с остатками крыши, и мы вошли туда с лошадьми и кладью.

Ветер уже свирепствовал, поднимал клубы пыли, которая забивала нам рты, глаза, ноздри. Мы едва успели укрыться. Комнату скрыла плотная темная завеса. Вскоре послышались жуткие раскаты грома, как будто в бой шла могучая армия. Ослепительная молния прочертила небо и ударила в землю совсем неподалеку. Затем хлынул дождь. Он мгновенно прибил пыль. Но и это не помогло нам оглядеться, так как появилась другая завеса – водяная.

Вода ручьями бежала по выщербленному полу, и мы забрались в самый дальний угол помещения.

Лошади ржали, фыркали, косили глазами, напуганные разбушевавшейся стихией. Затем начали успокаиваться, перестали вертеть головами, и я постепенно расслабился.

Тьма стояла кромешная, как глухой ночью, а факелов у нас не было. Хотя мы тесно прижались друг к другу, дождь барабанил так, что слова тонули в шуме. Кричать же здесь мы не осмеливались.