Константин Великий. Сим победиши

– Христос говорил: Не вливают… вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают, но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое[31 - Мф. 9, 17.]. Все мы дети Господа нашего. Римлянам нужно только вспомнить об этом, тогда они прозреют, – ответил Осий.

– Вспомнить? – удивился Константин.

Раб принялся натягивать тогу вокруг ребер императора. Делал он это очень осторожно, стараясь соблюсти баланс, чтобы она не причиняла неудобства, но и не свисала.

– Если человека ударить по голове, он может потерять память. Я не раз это наблюдал, когда лечил твоих солдат, Василевс. После грехопадения люди были сброшены из Рая на грешную землю. Удар они получили столь страшный, что забыли саму суть бытия. Люди не могли больше общаться с Богом Истинным, они были слишком далеко от Него, поэтому придумали ложных богов. Но это не будет длиться вечно. Заблудившись во тьме, можно забыть, что такое свет, но когда вновь узришь его, то ни с чем не спутаешь.

– Твоему красноречию могут позавидовать многие ораторы, отче, – улыбнулся император.

Оставшуюся часть ткани раб спустил полукругом чуть ниже колена и снова перекинул через левое плечо. Он несколько раз одернул полу и закрепил ее на груди. Константин подошел к большому сидонскому зеркалу на оловянной подкладке. Он остался доволен своим обликом. Император казался величественным и элегантным во многом благодаря струящимся складкам тоги. Правая рука была у него свободна, а левую, наполовину прикрытую драпировкой, Константин держал полусогнутой, чтобы ткань не волочилась по земле.

– Хорошо, ступай, – кивнул он рабу; тот, низко поклонившись, покинул шатер. Оживившись, император воскликнул: – Вергилий говорил про римлян: «Владыки мира – это народ, одетый в тоги». Наступает новая эра, отче, в этом ты прав. И нам посчастливилось стать не просто тому свидетелями, а быть сопричастными!

– На все воля Божия, – смиренно сказал Осий.

Когда Испания оказалась под властью узурпатора, многие юноши из паствы Осия, не желая служить Максенцию, покинули родные края и отправились в Галлию с намерением вступить в легионы Константина.