Константин Великий. Сим победиши

Кочевники из Великой степи, романизированные галлы, бритты и германцы под командованием Константина разбили войска италийцев.

– Может, отведем один легион? – предложил императору Авл, наблюдая за стоявшими насмерть гвардейцами. – Если появится шанс спастись, они побегут…

– Нет! – перебил его Константин. – Преторианцы, которым сегодня удастся спастись, или станут разбойниками, или вновь поднимут оружие, присоединившись к нашим врагам. У них был шанс бежать, больше никакой пощады!

Сражение превратилось в долгую кровавую резню.

К закату пали последние преторианцы. Умирая, префект произнес:

– Марс… Марс… встречай своих… сынов.

Когда все закончилось и лязг металла затих, солдаты Константина почувствовали страшную усталость. Многие валились наземь, другие из последних сил помогали раненым.

Император слез с седла, подрагивавшими от перенапряжения руками передал контуберналам лабарум. Ему не хотелось смотреть на поле битвы. Стерев с лица пот, он направился к развалинам Мульвийского моста.

Его догнал Далмаций.

– Это великая победа! – воскликнул он, обняв Константина. – Она прославит твое имя в веках!

– Узурпатор сбежал! Если у него остались хоть какие-нибудь резервы, он укрепится в Риме и наша победа будет пирровой, Далмаций. Нас ждет изнурительная осада, – ответил император, высвободившись из объятий. – Этот трус разрушил за собой мост. Прикажи братьям Ювентинам найти легионеров, которые меньше всех устали. Пусть немедленно начнут налаживать переправу! И отправь Бертольда преследовать солдат Максенция.

Главное, рассеивать их, не давая собраться в отряды.

Далмаций оторопел, румянец на бледном лице вспыхнул еще ярче.

– Будет исполнено, – произнес он, взяв себя в руки.

Константин кивнул и попытался ему улыбнуться, однако он так устал, что получилась, скорее, гримаса. Изучив остатки моста, император двинулся вдоль берега. Он шел и мысленно корил себя за то, что позволил Максенцию уйти.

«Я мог схватить его, и война бы закончилась! Глупец, почему я даже погони за ним не отправил?»

Тут Константин заметил выброшенный на берег труп.

Он хотел обойти его, но увидел на доспехах погибшего обрывок пурпурной ткани. Император наклонился и перевернул утопленника на спину. Перед ним лежал Максенций. Заглянув в мутные, широко раскрытые глаза узурпатора, Константин ощутил дрожь.

«Неисповедимы пути Господни», – вспомнились ему слова епископа Осия.