Веселые и грустные истории про Машу и Ваню

Подходит отец итальянки и говорит мне по-английски:

– Они подружились, правда?

– Да, – говорю я. – Но о чем они говорят?

– Море, – отвечает он. – Парашют. Они говорят о парашюте.

Да, точно. Маша показывает рукой на парашют, который тащит на себе маленький катер. Известное развлечение.

– Папа, – говорит мне Маша, – я тоже хочу туда.

Она снова показывает на парашют, под которым болтается чье-то безжизненное, как представляется отсюда, тело. Я понимаю ее.

– Маша, – говорю я ей. – Там скучно, на небе.

– А почему? – задает она любимый свой вопрос.

– Ну видишь, под парашютом дяденька скучает. Он там один. Ему не с кем поговорить. Поболтать просто.

– Не с кем поболтать на небе? – после долгого молчания уточняет Маша.

– Не с кем, Маша, – с сожалением подтверждаю я и вдруг спохватываюсь. Но поздно.

– А бог? – уже спрашивает она.

– Что бог?

– Можно с богом поговорить.

А я ведь ей сам же только что рассказывал про бога. Рассказывал, когда мы ехали в автобусе. Она сидела во втором ряду и напевала какую-то песенку. Гид, сидевший впереди, незаметно подсунул ей микрофон, чтобы песню услышал весь автобус. Но Маша вовремя заметила этот маневр и замолчала.

– Скажите ей, что если она сейчас споет, то будет звездой, – попросил меня гид по-английски.

Я сказал, неожиданно Маша запела: «Мамочка, милая мама моя, пусть эта песенка будет твоя…» Она спела ее всю, но, впрочем, торопилась поскорее закончить.

– Все, папа? – спросила она меня.

– Что все? – переспросил я.

– Я теперь звезда?

– Да, – признал я. – Ты звезда!

– А что это значит?

– Что ты лучше всех.

– Лучше бога?

– Вряд ли. Но где-то близко.

– Да, – сказала она тогда. – Бог на небе. И звезда на небе.

Это все уже было слишком сложно для меня.

«Это не смешно»

Дети вернулись с моря. Я думал, они расстроятся, увидев, что их здесь ждет. Я ошибся. Я вернулся в Москву раньше их на три дня. И я думал, что они похожи на меня. То есть вот они думают только о том, что приедут и опять с головой уйдут в эти непоправимые и бессмысленные московские хлопоты.

Но сходство между нами, к счастью, только внешнее.