Тройка мечей. Сборник

Тарги был уверен, что ни один человек, рожденный в Свете, не может сюда добраться. Но мы пришли. И, почувствовав, что его приперли к стене, он бросит на нас все свои Силы…

И едва он произнес последнее слово, как на нас обрушился удар из пустоты. Это было так, как если бы гигантская и всемогущая рука ударила меня в грудь, отбросив прочь. Я отчаянно взмахнул Ледяным Жалом – я не видел ничего осязаемого, но чувствовал, что должен что-то делать или меня одолеют и я окажусь совершенно беспомощен.

Урука тоже отбросило, но лишь на пару шагов.

Он немного пригнулся и расставил ноги пошире, словно твердо решил не отступать более ни на шаг. Я попытался скопировать его стойку. Более того, я изо всех сил устремился вперед, чтобы встать с ним рядом.

Давление продолжалось. Мне не удалось продвинуться ни на шаг, – увы, я отступил еще на два. Меня захлестнул гнев, мрачный и непреклонный, – никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Это был гнев истерзанного отчаянием Толара, с которым я соприкасался.

Толар. Мне следовало снова обратиться к этой сокрытой части меня, которую возродило Ледяное Жало.

Урук же продвигался вперед, напоминая человека, пробирающегося через вязкую грязь. Шаги его были короткими – но он шел! Он шагал! Я уперся плечом в стену, к которой меня отшвырнуло последним ударом. Теперь я держал меч в правой руке, а левую вытянул вперед. И как я прежде нащупывал точки опоры при спуске, так теперь прижал кончики пальцев к рунным надписям. Мало что мне давали эти зацепки, но все же я снова двинулся вперед – медленно, шаг за шагом, как Урук.

Возможно, его древнему врагу было не так просто разделить свою Силу и он не мог удерживать на расстоянии нас обоих одновременно. И потому мы мало-помалу выигрывали. Кольчужная бармица моего шлема покачивалась; тяжело дыша, я сосредоточился на своей схватке, на продвижении вдоль стены.

Урук справлялся лучше – его шаги делались длиннее. Глаза под грозным гребнем-драконом пылали.

Так мы пробивались вперед по туннелю – бесконечно долго, как нам представлялось.

Казалось, что давление чужой Силы не ослабнет никогда. Я задыхался, в ушах гремел стук собственного сердца. Вперед… Вперед!..

А потом давление исчезло так же быстро, как прежде развеялся туман, в промежутке между двумя вдохами. Я потерял равновесие и упал на одно колено. Урук пошатнулся, но уже на следующем шагу восстановил равновесие.

Продолжая держать секиру перед собой, он бросился вперед, и я за ним следом.