Тройка мечей. Сборник

Вскоре секира расчистила достаточно места, чтобы я смог лечь на землю и медленно опустить Ледяное Жало в образовавшееся отверстие. Солнечный свет туда почти не проникал, но в сиянии клинка стало видно, что это, скорее, не пещера, а туннель, достаточно большой, чтобы мы могли по нему идти.

Я сделал глубокий вдох, быстро выбросил из головы все мысли о том, что я вообще не смогу идти, взял Ледяное Жало в зубы и, протиснувшись сквозь дыру, очутился в тесном пространстве. В затхлом воздухе сильно воняло фасами, но никаких признаков засады не было.

Местами проход крепили мощные корни, уходящие глубоко в землю, а в помощь им были вделаны грубо обработанные куски камня, как будто для обитателей подземелий было важно сохранить этот проход открытым.

– Тьфу! – сплюнул Урук. – Ну и вонь!

Как оказалось, проход не был рассчитан на гостей вроде нас. Нам пришлось согнуться в три погибели, но мы все равно то и дело задевали плечами свод, и тогда с него начинали течь зловещие струйки земли.

Когда дыра осталась позади, нашим единственным источником света стало Ледяное Жало. Я поднял его повыше, чтобы неяркий блеск мог осветить дорогу и моему спутнику. Земля у нас под ногами была плотно утоптана, как давняя звериная тропа, и везде воняло фасами.

Мы прошли не так уж много, когда коридор завершился дырой, напоминающей колодец.

– В стене есть выемки, – сообщил он шепотом. – Неглубокие, но уцепиться можно. – С этими словами он повесил секиру на плечо и осторожно принялся спускаться в темное отверстие. Я взял Ледяное Жало в зубы, зная, что не смею потерять даже тот неяркий свет, что давал нам меч. Но я дождался тихого шепота Урука и лишь после этого решился перевалить через край и начать нашаривать эти узкие опоры.

Вниз, вниз, вниз – у меня уже заболели челюсти, сжимающие меч. Потом боль растеклась по напряженному телу – плечам, рукам, пальцам рук и ног, ступням. А спуску, казалось, так и не будет конца. Я боялся, как бы не задохнуться и не выронить меч, выблевав свою последнюю трапезу из-за здешней вони. Но я упорно держался, сведя весь свой мир к двум вещам – держать Ледяное Жало наготове и отыскивать точки опоры, одну за другой.