Тройка мечей. Сборник

Я помню, что они сейчас вгрызаются в эти горы, возможно, стараются ослабить саму земную твердь под ними, чтобы исполнить приказ и покончить с Ха-Гарком.

Это было похоже на правду. Я мимолетно подумал о старой легенде, в которой кто-то – или что-то – громко протрубил и стены Ха-Гарка рухнули. Если под этими стенами действительно находилось переплетение туннелей, такое вполне могло произойти.

Так что мы отправились в путь с того места, которое было скрыто туманом во время битвы в Долине. Тела наших погибших уже были собраны, возложены на почетный костер и стали чистым пеплом.

С Темными поступили так же, но им не оказывали никаких почестей, ибо все знали, что некоторые Темные лорды способны поднимать мертвых, но никакой дух не возвращался, чтобы отразиться в пустых глазах. Скорее, восставшие мертвецы были неуклюжими инструментами, которые трудно было использовать, потому что за исполнением любой порученной им задачи надо было непрерывно присматривать.

Серые, монстры – причем среди них были люди, столь похожие на тех, кого я знал всю свою жизнь, что я просто не догадался бы, что они продались Великой Тьме.

Хотя трупы уже убрали, поле боя все еще было усеяно оружием, которое следовало собрать, и группа жителей Ха-Гарка как раз занималась этим. Они посматривали на нас, но никто не спрашивал ни куда мы идем, ни что собрались делать.

Почва была испещрена множеством следов; часть из них была оставлена копытами, другая – когтистыми, получеловеческими ногами серых. Еще там были канавы, покрытые внутри слизью и мерзко воняющие, как будто те, кто оставил эти следы на некогда чистой земле, ползали на животе на манер гигантских слизняков.

Урук совсем недолго шел по отчетливым следам тех, кто бежал с поля битвы. Я был уверен, что он направляется к цепочке холмов, маленьких по сравнению с горами, что окружали оставшуюся у нас за спиной Долину, но достаточно высоких, чтобы служить ориентиром.

И на одном из холмов, как я заметил в свете неяркого и капризного солнца, стояли три высоких камня; они напоминали кряжистые стволы деревьев, чьи ветви давным-давно были сорваны бурей.

Я поймал себя на том, что мне эти камни не нравятся, и чем ближе мы к ним подходили, тем сильнее делалось мое отвращение и беспокойство. Мне приходилось то и дело сглатывать, как человеку, борющемуся с приступом тошноты.